Ростовский радиоведущий Дмитрий Белых стал лауреатом российской ежегодной премии в области радиовещания «Радиомания» в номинации «Лучший радиодиджей года».

Как законы об авторском праве мешают приобщению к культуре и воспитанию патриотизма? Что мы теряем, загоняя память в рамки антипиратских законов? И чем опыт и судьба ученого Владимира Вернадского полезны нашему времени? На эти и другие вопросы ведущему "Коммерсантъ FM" Анатолию Кузичеву ответил президент Ассоциации интернет-издателей, завкафедрой новых медиа и теории коммуникации факультета журналистики МГУ Иван Засурский в рамках программы "Другой разговор".

"В информационном обществе все, что у тебя есть, определяется информацией, а не деньгами"

Иван Засурский: "Я хотел бы начать с одного графика, это очень сложно — изобразить его в воздухе, но я попробую. Представляешь, идет себе огромная океанская волна, космическая, огромная, как волшебная гора. Она как бы нависает где-то в 20-х годах, 10-20-е годы. Эта волна как бы поднялась вверх, и она, кажется, сейчас превратится в еще большую волну, но тут она неожиданно угасает, и угасает практически до 70-х годов, как бы все меньше, меньше, меньше, становится почти тоненькой, как в Юрмале, а потом она опять поднимается, но только доходит до середины своего предыдущего пика. Это — кривая, которая изображает количество книг, наименований, которые продаются на Amazon. То есть те книги, которые находятся в общественном достоянии, те книги, которые перешли в свободное обращение, издаются на самом деле гораздо больше, чем любые современные книги, именно на них больше всего зарабатывают издатели. Хотя я никогда не поверю, что в 1910-е годы книг писалось больше и издавалось больше, чем сейчас, но с точки зрения того, что происходит конкретно с каким-то изданиями на Amazon, это правда. Понятно, что люди покупают классику, что люди стремятся к каким-то вещам, но здесь другая история важна — важно то, что вещи, которые переходят в общественное достояние, являются частью памяти. Никто не считает количество твоих обращений к памяти, потому что память всегда должна присутствовать и так далее. Так вот, те старые произведения, которые еще находятся под охраной, практически никто не издает".

"Я нашел такого нового русского пророка, настоящего русского великого святого. Почему я влюбился в Вернадского? Во-первых, биография: имперская Академия наук, во временном правительстве, он конституционный демократ при этом, приличный человек, с Набоковым, все как бы нормально. И потом он во временном правительстве замминистра, товарищ министра образования, в 20-е годы основывает Крымский университет, посреди всего этого ада и ужаса, а потом Украинскую академию наук. Потом преподает в Париже в Сорбонне, преподает в Праге, возвращается обратно, создает русскую науку. Так в основном все, что связано с геохимией, дает целостную картину развития, эволюции, как переход из разных состояний — сначала геосфера, потом биосфера, и потом ноосфера. И он получает Сталинскую премию незадолго до конца войны за то, что нашел весь уран, который нам нужен был. Известно, для чего. Он, абсолютный такой hero, в конце пишет телеграмму Сталину. Телеграмма такая: "Многоуважаемый Иосиф Виссарионович, прошу вас использовать 100 тыс. руб. на нужды обороны как вы считаете нужным, но, пользуясь случаем, хотел бы сказать вам, что наше дело правое стихийно совпадает с наступлением нового состояния человечества, нового состояния, планеты, ноосферы, когда люди и информация начинают играть решающую роль". Значит, есть такой русский ученый, и для него как будто всего этого кошмара, который происходил для других людей, не существовало. Каким-то странным образом он умудрился все время остаться в позитиве. Как будто все было нормально, а там все было ненормально вокруг. Но все, что он делал, и все, что вокруг него происходило, было нормально. И все, что он делал, разрасталось потом и до сих пор стоит. И концепция ноосферы как раз объясняет, почему нужно это общественное достояние. Ведь если ты хочешь, чтобы у тебя была память, у тебя должен быть свободный доступ к культуре и знаниям. Это значит, что ты по-хорошему должен иметь возможность все знать. Наши дети уже на самом деле не так много знают советского кино, не так много смотрят советские мультики и так далее. Они, конечно, везде, на дисках можешь купить, но на самом деле их становится в каком-то смысле все меньше и меньше. Какие-то из них — хиты, условно говоря — еще остались, а другие постепенно просто вымываются из обращения, становятся недоступны, потому что те организации, которые занимаются их хранением, воспринимают свою задачу как то, чтобы никто их не получил. Стремятся заархивировать их. Не то, что оцифровать и сделать общедоступными, а заархивировать, но это получается как со склерозом: какая-то память архивируется, какие-то очень важные сведения, знания. Этот график Amazon показывает, что на самом деле наши законы об авторском праве сейчас программируют такую волну склероза, такой провал, который идет сразу за сегодняшним днем. Потому что издателям очень невыгодно рисковать, это небольшие тиражи получаются, это уже начинается, как говорят, "длинный хвост" — большое количество наименований, но не очень высокий уровень продаж. По идее, какую-то часть проблемы может решить цифровая печать. Мы десять лет уже про это слышим, десять лет я тоже в это верю, я верю уже 20 лет, но это не решает проблему неравенства. То есть если у тебя часть общества социализована в одну культуру, а другая часть в другую, у тебя будет гражданская война рано или поздно".

"Сейчас у нас начинается нестабильность очень серьезная, связанная с тем, что у людей разный уровень доступа к информации, разный уровень понимания и совсем разные культуры. И чем интенсивнее, жестче законы об авторском праве, тем чудовищнее наша ситуация, потому что все в советское время было государственным, основные произведения были сделаны по госзаказу. Там есть литература, авторские произведения, музыка — это все можно обсуждать отдельно, но коллективные, служебные произведения, которые делались, — за них никто уже денег не получает давно. Просто они висят на балансе каких-то студий, иногда "Мосфильм" продает в YouTube за рекламу, наверняка Facebook сейчас им предложат, они и в Facebook повесят, будут за рекламу получать деньги. Но на этом основании, когда вводится новый антипиратский закон, они могут замочить любое количество сайтов просто за то, что они повесили советское кино, могут закрыть их навсегда, выключить из интернета, подвергнуть преследованию и засудить. И если дальше ты сделаешь zoom-out из этого маленького сектора, то вся советская культура находится в каком-то очень странном состоянии — она охраняется, к ней затруднен доступ. И это все создавалось на государственные деньги с целями формирования какого-то определенного, достаточно позитивного настроя у людей по отношению к жизни. При этом советскую культуру сейчас не обязательно воспринимать напрямую, может быть, ты должен ее как какие-то вещи нарезанные видеть, какие-то куски фильмов, чтобы этим заинтересоваться. Может быть, ты должен по радио слышать какие-то джинглы из каких-то свободных мелодий и так далее. Можно и с авторами этих произведений расплатиться, чтобы никто при освобождении в накладе не остался.

Это история и память, а если у тебя нет памяти в информационном обществе, то кто ты вообще? Сейчас наступает информационное общество, ноосфера. Это значит, что все, что у тебя есть, — твое богатство, твое состояние, твое настроение, твой уровень счастья — все определяется информацией в первую очередь, а не деньгами. И неравенство между людьми проявляется через информацию, через культуру, в которую они социализованы. Все остальное не так важно становится. Информация важнее всего. И в этой ситуации в обществе сложилась система, которая отжимает из него деньги через авторские права на оплату всех этих произведений, когда они исполняются где-то, но при этом не распространяются максимально широко, хотя они были государственным заказом, создавались на государственные деньги, большая часть из них хранится в государственных организациях. Просто у государственных организаций нет такого показателя эффективности, как предоставление доступа к ним и освобождение прав, делание их общедоступными, пропаганда культурного наследия. Вместо этого идет какой-то новодел, инвестируются деньги в то, чтобы делать еще раз то же самое".

"Мы живем в очень сложном новом непознанном мире, такого не было раньше"

Иван Засурский: "У нас есть очень серьезная проблема — сократился спрос на домены, замедляется развитие нашей информационной экономики, "Яндекс" увольняет сотрудников. Мне неловко даже говорить такие вещи, но вы слышали что-нибудь о том, что Google сокращает сотрудников? А про Facebook слышали, что Facebook сокращает сотрудников? Я тоже не слышал. А почему "Яндекс" сокращает сотрудников? Похоже, все не круто. Или они делали все не так. Как такое яркое тропическое солнце росло, так всходил просто урожай нечеловеческий, и в какой-то части он остался. Это яркое тропическое солнце, а у нас вдруг какой-то северный закат произошел. Это потому что у нас очень серьезно изменился подход к регулированию интернета.

Дело в том, что у нас было историческое совещание, встреча Владимира Владимировича с интернетчиками в 1999 году, когда он сказал, что интернет трогать не будет. И интернет долго у нас не трогали, действительно. А потом в какой-то момент вдруг резко стало возникать очень много законов. Ящик Пандоры открылся с детского закона, который сейчас принял гротескные формы. Уже мы не можем обсуждать причины самоубийств в эфире. И в интернете мы не можем обсуждать это. Каждый третий ребенок, который кончает с собой, делает это из-за кибербуллинга. У меня диплом на кафедре защищался про кибербуллинг. Это когда в сетях унижают, пристают к ребенку, давят на него, и он сходит с ума и кончает с собой. Каждый третий маленький ребенок. Это значит, что по нашим новым законам ты никогда не узнаешь, что такое кибербуллинг, потому что мы не можем больше обсуждать причины самоубийств. Кибербуллинга у нас не может быть, потому что мы не можем сообщать о нем в прессе, а при этом он будет, потому что это каждый третий ребенок убивается из-за этого. И в этой ситуации мы живем в очень сложном новом непознанном мире, такого не было раньше. Это новые технологии, новая ситуация, значит, романтики используют традиционные подходы. Значит, здесь запретить и охранять права важнее, чем давать доступ к знаниям. Это романтика, но это такая консервативная романтика, очень опасная для интернета. И "Яндекс" как почуял, какие риски у них огромные, компания не может с русского рынка уйти, это основной домашний их рынок. У них просто настроение меняется. Они становятся грустные".

"Все равно у государства есть расходы: в культурной политике, в образовательной и так далее. И в какой-то момент встает вопрос о приоритетах. И открытый доступ к культуре и знаниям — очень понятная история. Для всей страны заочно ограниченный бюджет, даже по сравнению с существующими тратами, как бы довольно скромный, можешь дать всем равный доступ к культуре и знаниям. И в другой стране мира это нельзя сделать, потому что в другой стране мира до 1991 года не было коммунизма, социализма и всего этого нашего безумия. У нас есть уникальный исторический шанс. Больше того, это настолько справедливо по отношению к Бишкеку, по отношению к Алма-Ате, по отношению ко всем нашим друзьям: к Минску, к Киеву, к Тбилиси, к Риге и так далее — отдать просто советское всем. Берите, пожалуйста, это наше общее, пожалуйста.

"У нас просто не понимают, что такое мягкая сила: думают, что мягкая сила — это зеленые человечки. Мягкая сила — это когда все учат русский язык, потому что на русском языке ты можешь иметь доступ к любым знаниям и культуре. В Норвегии люди не платят в электронном виде, там есть система, бесплатные все книжки на норвежском. В Финляндии бесплатное высшее образование. Если мы нашими детьми не будем заниматься, что будет дальше, вообще? Мы должны обязательно это делать, и я поэтому, как сумасшедший, буду биться в этой истории. Мне кажется, что я встречаю реальное понимание на эту тему, потому что я даже, мне никто не говорит: "Ваня, ты сошел с ума". Мне Железняк говорит: "Давай сделаем, это может быть действительно крутая история". Володину нравится, Хабиров поддерживает эту историю, я не знаю: с кем я ни поговорю, Вислому очень нравится, Российская государственная библиотека, очень нравится, ему понравился прямо текст, и он прочитал, и он одобрил даже дорожную карту, которую я сделал".

"По новому антипиратскому закону, если жуткий наследник захочет устроить юридический рэкет, он сможет"

Иван Засурский: "Есть несколько видов прав, в которых может существовать информация, она может перейти в общественное достояние, в этот момент она не принадлежит никому или принадлежит всем. 70 лет прошло после смерти автора, если он был репрессирован, тогда после реабилитации срок считаете. Если не публиковалось, там много есть нюансов, накручено все, юристы старались много сотен лет, немцы, в основном. В Германии самые жуткие законы, поэтому в Германии нет никакого интернет-бизнеса нормального, там нет ни Google, там ничего и не возникнет никогда, потому что там газетчики все так простроили с издателями, там доты-пулеметы, оборона Берлина происходит.

В остальном есть общественное достояние, грубо говоря, это все, что угодно. Через четыре года Вернадского можно будет каждому размещать хоть у себя на сайте полное собрание сочинений — и ничего не будет за это. В принципе, и сейчас, наверное, никто не прицепится, но по новому антипиратскому закону, если есть какой-то жуткий наследник, и он захочет рэкет устроить юридический, он реально может, потому что до 5 млн руб. можно ущерб предъявлять по нарушению авторского права в России".

"Есть Creative Commons или свободные лицензии, или открытые лицензии, кто как их называет. Они вошли в Гражданский кодекс, Дмитрий Анатольевич, слава ему, очень настаивал на этом, и это произошло: у нас в России разрешены свободные лицензии, "Википедия" работает легально — чудо, бывают такие вещи. Там есть несколько градаций, например, ты можешь запретить коммерческое использование или разрешить. "Википедия" разрешает коммерческое использование: хочешь издать "Википедию" — издавай, нет вопросов вообще, хочешь какую-то статью опубликовать — публикуй, все, что хочешь делай — это же "Википедия". "Мы живем на пожертвования" — вот их девиз.

Есть другой Creative Commons, например, некоммерческое использование: авторы некоторые не очень хотят, чтобы кто-то взял просто опубликовал сборник, писатели пишут свои книжки. Они делают открытый доступ части произведений ко всему, это хорошо их рекламирует, продвигает, какие-то читающие люди смотрят их статьи и так далее, как YouTube, грубо говоря. Получается, для тестов: ты размещаешь фрагмент или часть, или даже все, но потом люди идут и покупают, потому что круче читать в распечатке. Соответственно, например, есть вариант: ты оставляешь себе права, Министерству культуры это больше нравится, на те произведения, которые они профинансировали, они делают свободные лицензии. Они реально думают об этом, они хотят говорить об этом, они назначают встречи, не говоря о том, что они сейчас читают это исследование про общественное достояние. Эта тема начинает пробивать, потому что она очень понятно объясняет, зачем государству инвестировать в образование, в культуру, зачем государству инвестировать в науку. Например: ты реально можешь у всех издателей мира купить все книжки и сделать открытый доступ на территории Российской Федерации за ограниченные деньги, навсегда. Я не знаю, сколько это стоит, но я уверяю, что это меньше, чем ты себе можешь представить. Ты можешь со всего мира купить всю информацию, она будет стоить, не знаю, меньше, чем мы отдаем за голливудское кино каждый год.

И в этом смысле, когда ты начинаешь серьезно эти проекты двигать, думать об этом, ты понимаешь, какой колоссальный есть шанс, потому что, с одной стороны, есть советское: если советское отдать, с ним разобраться, какие-то права, может быть, выкупить у кого-то — зачем каждый год торговаться с авторским обществом — давай сейчас мы тебе без посредников отдадим из госбюджета деньги за твои произведения, они станут свободными. И люди на Параде Победы смогут их петь без того, чтобы их потом судили за это. Это факт нашей жизни, это несвободно. Можно расплатиться один раз, все старики будут счастливы получить деньги, даже их наследники уже".

Источник Коммерсант

На площадке фестиваля «Вместе радио» 2.3 состоялась дискуссия о состоянии радио в регионах России. Об особенностях работы регионального коммерчекого радио в 2015 году рассказал генеральный директор холдинга "Радио 45" (г. Курган) Андрей Воронцов.

О местном рынке

Наш холдинг состоит из 8 радиостанций. Радио «За облаками» имеет собственное программирование, это единственная локальная станция на рынке. Всего в Кургане и области 12 радиостанций. Из них 11 коммерческих.
Среди наших конкурентов «Европа Плюс», «Русское радио». В нашем холдинге «Дорожное радио», «Авторадио», «Серебряный дождь». Радио от общего рекламного пирога города и области забирает 18-20 процентов. Я не знаю региона, где были бы такие же показатели. Они достигаются, в том числе, прекрасной работой наших продавцов. Мы обучаем менеджеров как только можем, они у нас всегда в прекрасной форме.

О текущей ситуации

2014 год у нас был рекордным. Мы заработали на 20% больше, чем в 2013 году. В 2015 году первый квартал был положительным на 1,3%. Несмотря на сложности, доход превысил самый удачный прошлый год. Но иллюзий мы не строили. В апреле рынок обрушился. Минус 30%. Сейчас мы пытаемся осмыслить эту ситуацию и понять, как нам дальше работать. Прогнозируем «падение» на 20% по итогам года, то есть вернемся на уровень 2013 года. Если так произойдет, — это будет неплохо.

Что нас спасает? Холдинг. Будь у нас одна радиостанция, мы бы не устояли. Сложно даже представить развитие событий. Мы постоянно растем и думаем, что делать дальше, поэтом хорошо стоим на ногах.

Мы намеренно выстраиваем холдинг из радиостанций, которые работают в разных нишах. Каждая следующая радиостанция выбирается исходя из этого. Когда возникают сложности с форматированием, у нас есть «палочка-выручалочка» — «За облаками». Если есть свободная ниша, мы нашу локальную станцию туда чуть-чуть двигаем. Когда приходит рекламодатель, мы ему можем предложить практически любую аудиторию, именно это и помогает существовать в трудные времена.

«За облаками»

В Кургане 340 тыс. жителей. На рынке Кургана и Шадринска (второй по значимости город области) нам уже тесно. Мы решили идти в другие города, как это делают «Радио Сибирь», «Радио Си» и другие. Современные технологии позволяют. В прошлом году ФКК нам отдала победу в 4-х городах: Орел, Архангельск, Магнитогорск, Тольятти. Мы выходим на конкурс с концепцией местной, локальной станции. Это успех и некоторый финансовый шок, потому что все эти лицензии стоят приличных денег. Но мы ищем ресурсы, и запустимся во всех этих городах.

2008 год стал для нас годом испытаний. В сложные времена на радио кто-то применяет кризисные финансовые схемы, оптимизируется, применяет дисконты и так далее. Мы взглянули на проблему с другой стороны и решили, что главное для нас, - сохранить команду. По большому счету наш главный ресурс – это люди.

Пришлось пойти на сокращения. Но не рабочих мест, а рабочего времени. Мы сократили рабочее время: один час утром и полчаса вечером. Видимо, в 2015 году поступим точно так же. Наша команда тогда это поняла и приняла. Надеемся на такую же реакцию и сейчас.

Работа, личное развитие, отношения и здоровье влияют на гармоничное развитие любого человека. Для своей команды предоставляем все эти возможности. Даем любимую работу с хорошими финансовыми условиями, возможность заниматься здоровьем (фитнес, стоматология и прочее.), развиваться и получать образование.

Мы следим за дисциплиной, наши сотрудники уходят в 18 часов домой. У нас не бывает переработки. В холдинге не только ее не требуем, а, наоборот, настаиваем, чтобы человек все успевал в рабочее время. Для нас важно, чтобы сотрудник с радостью шел на работу и в таком же настроении возвращался домой в семью.

В 2012 году радиостанции исполнялось 10 лет. Мы собрали всех ребят и сказали, если заработаем к плану плюс 600 тыс. рублей, то деньги не уйдут учредителям и на развитие, а будут потрачены на поездку коллектива за границу. Началось очень интересное. На любой радиостанции есть проблема творцов и продавцов. Продавцы кричат, что творцы делают плохой продукт, поэтому его невозможно продать. Творцы говорят, что продавцы не умеют работать и продавать их замечательные креативные находки.

Когда появилась общая задача, народ объединился. Оказалось, выгодно работать вместе. Летом мы эти незапланированные доходы получили, и осенью благополучно отправились в Турцию. Потом ездили в Казахстан, а в прошлом году – сплавлялись по реке на Урале. Рекомендую такие вылазки. Они стоят не так дорого, а эффект приносят отличный.

Что делать сейчас?

У меня есть такое ощущение, что радио нужно отбросить прошлый опыт. Мы начинаем жить в новой реальности. Кризис 2008 года был совсем другой. Предлагаю отойти от ситуации в сторону и по-новому взглянуть на радио как бизнес: программирование, трудовые отношения, штатное расписание и так далее. Уверен, в итоге мы придем к тому, что многое надо перестраивать.

Это не значит, что надо похоронить какие-то важные наработки из прошлого. Нет, нужен свежий взгляд. А кризис для этого великолепно подходит. Мы прекрасно знаем, что радио не любит резких движений, поэтому суетиться сейчас и нервничать (менять формат, делать ребрендинг, критически сокращать коллектив и так далее) очень опасно. Кризис — эволюционный процесс.

Рекламодатель любит привилегированное положение? Предлагайте что-то кроме линейного размещения в блоках. Объясняйте клиентам, что во время кризиса нужно оставаться в обойме и рекламироваться, а не пытаться на этом экономить. Все то, что мы говорим рекламодателям, касается и нас. Если радиостанция не будет себя промотировать и сэкономит сейчас на продвижении, то через некоторое время она очень об этом пожалеет.

Время эмоций

Сейчас людям интересно все, что вызывает эмоции. Если мы полезны нашим клиентам и слушателям, несем добро, удивляем, они остаются с нами.

В 1998 году я работал генеральным директором «ОСП-студии». Очень хорошо помню, как проводил совещание Иван Демидов и некоторые плакались, что не хватает денег на производство. Иван сказал: «А представьте, что деньги есть? Что вы предлагаете?». Многим нечего было сказать.

Кризис в голове. Дело не в количестве денег, а в недостатке идей и желания работать. Любой кризис временное явление. Главное, с чем вы из него выходите. Поэтому можно жаловаться на сокращение рынка на 30-40 процентов, но по большому счету размеры «падения» не играют роли, если вы настойчиво движетесь вперед.

Алексей Зверев по материалам выступления

Фото Анастасия Кондратьева

Знаменитого телеведущего Льва Новоженова можно увидеть на ТВ-3 в программе «Х-версии. Другие новости» в неожиданном амплуа.

Есть ведущие, которые стали почти членами нашей семьи, настолько они знакомы и уютны телезрителю. Даже если мы их не так часто видим. И дело тут не только во внешних признаках вроде домашней кофты и мягко-ироничной интеллигентной манеры разговора. Нет, дело в самой личности. Лев Новоженов именно из таких. На каком бы канале он ни появлялся — всегда к месту. Сейчас его можно увидеть на ТВ-3 в программе «Х-версии. Другие новости» (она идет с понедельника по пятницу в 18.00) в неожиданном амплуа.

— Лев Юрьевич, вы снова телеведущий?

— Меня так часто называют. Но у ведущего работа начинается, когда он входит в студию. А моей работе нет ни конца ни края. Я и редактор, и немножко продюсер, и сценарист. В обычной телевизионной практике эти служебные обязанности трудноразделимы. В данный момент на телеканале ТВ-3 в программе «Х-версии. Другие новости» выходит моя авторская колонка «Тайны жизни со Львом Новоженовым». Предложили вести этот проект очень симпатичные мне люди. Их интересы совпадают с моим человеческим и телевизионным форматом.

— Телевидение для вас — это прежде всего...

— ... нестабильная структура. Программы открываются, закрываются, живут, болеют, умирают. Но, как пел Окуджава, «работа есть всегда, хватило б только пота на все мои года». Помните? Песня «Шарманка». Вот и я такой же шарманщик, который ищет контакта с людьми. Это мое призвание — общаться с людьми. И многолетняя привычка: я в журналистике уже 50 лет.

— Но не предполагали, что окажетесь именно в ящике?

— Это случайно получилось уже в довольно зрелом возрасте — мне было 46 лет. Первая половина моей творческой жизни прошла в печатной прессе. На авторское телевидение меня пригласил Дима Дибров. Тогда я был заместителем главного редактора в «Московском комсомольце». Мне было предложено создать информационную программу в рамках 4-го канала «Останкино» — так он тогда назывался. Того самого, на который вскоре пришла телекомпания НТВ. И было решено оставить мое «Времечко» в сетке.

Я особенно не бился за то, чтобы работать на ТВ, не обивал пороги. Это получилось само собой. Но попасть туда намного легче, чем удержаться. Телевидение — это что-то вроде бешеного быка, который так и норовит тебя сбросить.

— Еще говорят, что ТВ — это наркотик.

— Ну: И кино — наркотик. И литература — есть же графоманы. Я бы шире сказал: жизнь — это наркотик. Привыкаешь жить, и очень трудно отвыкнуть. А телевидение — это специфический наркотик. Там ведь самые красивые женщины. Как в театре, банке или кино. Впрочем, в 93-м кино не смотрели, оно пришло в упадок. Сейчас появились хорошие европейские режиссеры. Американское кино мне надоело, оно повторяется. А ТВ не просто теснит кино — оно стало второй реальностью. А для многих — первой. Просыпаясь ранним утром, многие включают прежде всего не свет, а телевизор.

— НТВ 90-х было уникальным. Это особая страница вашей биографии?

— Я оказался в нужное время в нужном месте. Среди лучших людей на лучшем канале. Чем очень гордился. Тех профессионалов до сих пор знают и помнят.

— Почему все-таки канал разогнали?

— Просто стала меняться страна. Да что там страна — весь мир поменялся политически, культурно, технологически. Появился интернет. Ветер истории свистел в ушах... И это движение продолжается. Сейчас все очень политизированы. Лайкнул — не лайкнул, друг — недруг, забанили — ушел сам. Это все отражение жизни.

— Сегодня старое НТВ невозможно?

— Это был знак времени. Шло крушение границ, барьеров. НТВ было по-настоящему европейским телевидением. Оно обогнало страну. Парфенов. Лобков. Киселев. Миткова: Но это был удивительно демократичный канал, при том что там работали интеллектуалы. НТВ показало, какой должна быть информация в идеале.

— Тоскуете по тем временам?

— Жизнь продолжается. Я вхожу в другой возраст. Уже не могу в таком режиме жить и работать — каждый день 4 часа прямого эфира. Возможность высказаться, которую мне предоставил телеканал ТВ-3, для меня очень важна. Я не замахиваюсь на то, чтобы нести свет истины, пасти народы. Но у меня есть сокровенные мысли и наблюдения, которыми очень хочется поделиться.

— ТВ-3 любит все загадочное, таинственное. А вы в каких отношениях с мистикой?

— В жизни много необъяснимого. Вот умерла Майя Плисецкая. А кто заметил, что она умерла в мае? Я считаю, что в имени зашифрована наша судьба.

— В чем отличие «Х-версий» от других информационных программ?

— «Х-версии» освещают те события, которые не попадают на большие каналы, занятые макрособытиями.

— Это аналитика или информация?

— Информации не бывает без аналитики. Способ подачи информации — это тоже аналитика. Моя 4-минутная колонка — попытка обобщения.

— Я запомнила сюжет об учительнице, которая «заказала» ученика. Вы сами темы выбираете?

— У нас коллективное творчество. Темы обсуждаем предварительно с редакторами и продюсерами.

— А сами смотрите телевизор?

— Мы живем в такое интересное время, что его можно смотреть на ходу, по гаджету. Даже больше слушать. Потому что телевидение стало разговорным. Ну а за рулем все-таки слушаю радио.

— Ведущий должен быть журналистом или артистом?

— В 90-е годы был упразднен институт дикторов ЦТ. Телеведущим стал журналист. А в конце 90-х подумали, что нужны медийные лица. И пошли актеры: Но не это принципиально. Вот когда на ТВ забыли, что страна — это еще и геологи, врачи, моряки, летчики, космонавты, случилось определенное взаимное отторжение — телевидения и аудитории. Сейчас вспомнили, наблюдается возвращение здравого смысла. Хотя до сих пор многие ведущие рассматривают гостя студии как инструмент для самовыражения. Приглашенный молчит, а телезвезда заливается. В этом смысле меня трудно назвать ведущим. У меня авторская колонка. Абсолютная журналистика. Другое дело, что ироническая. Это по моей специальности. Я ведь зарабатывал тем, что пытался вызвать у людей улыбку. Немножко порадовать их, а не расстроить.

— Отчего на нашем ТВ сегодня мало качественного юмора?

— Сделать ну о-очень смешную юмористическую программу очень трудно. То, что мы сегодня видим, — в основном западные форматы, эксплуатируемые нашим ТВ.

— А у вас как юмориста не было желания показать, как надо?

— Нет. В том жанре у нас другие звезды вроде Шифрина. А я все-таки журналист. Меня больше привлекает возможность что-то сказать напрямую, а не напяливать на себя комическую маску. То, что я делал на ТВ, — это всегда синтез, соединение серьезного и смешного, как в жизни. Вот люди спрашивают, почему пьесы Чехова называются комедией. Где там смеяться? Там же черт-те что происходит. Но человеку свыше дан этот дар — юмор. Как защитное средство от мрака и ужаса жизни. В Чехове, большом художнике, это соединялось, и движение от миниатюр Чехонте к пронзительным рассказам абсолютно органично и естественно.

Помните, у Чехова говорится о человеке с молоточком, который должен без устали ходить рядом с домом счастливых людей и напоминать им, что не все вокруг так благополучно? Но, думаю, нелишне и наоборот — время от времени напоминать людям, что не все так плохо и безнадежно, что уныние — большой грех. В общем, жива во мне такая установка — с сочувствием и все же улыбкой рассказывать о серьезных вещах.

— Лев Юрьевич, а чего вам не хватает сегодня на нашем ТВ?

— Не поверите, но мне абсолютно всего хватает. ТВ — это целый космос. Хотя: Очевиден дефицит восторга. Плохого больше, чем хорошего. Искусство должно окрылять, возбуждать, а этого не бывает много.

— А чего переизбыток? Ангажированности?

— Знаете, журналистика — такое ремесло: Она всегда кого-то обслуживает. И во времена Мопассана, написавшего свой знаменитый памфлет на газетчиков, и сейчас. Думаю, так не только у нас, но и в Америке, в других местах... Но, конечно, неприятно смотреть, как люди с громкими именами делают «джинсу», то есть явно заказные материалы.

— В 90-е люди верили, что от них что-то зависит.

— 90-е были более романтическим временем. Хорошо, что мы их пережили. Это как юность. Почему мы любим девушек? Они искренние, веселые. Потом уже превращаются в стерв и изменщиц... Была юность новой страны. Со старыми грезами, с греховным прошлым. Но наступила трезвость. И сейчас взрослому человеку трудно верить, что приедет принц на белом коне, станет президентом, и все заживут счастливо и богато. А в 20 лет мечтается хорошо... Я так это воспринимаю. Но жизнь движется. Посмотрим, что дальше будет. А будет, думаю, интересно. И трудно. А что, в 90-е легко было, что ли? Нам не привыкать.

— Кто-то из ваших детей пошел по журналистской линии?

— Нет. Сын уже 20 лет живет в Америке, занимается компьютерным обеспечением. А дочь — ученая дама, специалист по изобразительному искусству, преподает, пишет книги. Горжусь ею. Когда мне говорят, что я не очень в смысле интеллектуальности, всегда могу отбиться: зато у меня дочь умная!

Наталья Боброва

Источник

Фото: russianlook.com

Руза Медиа – динамично развивающееся учреждение Рузского района Московской области. За пару лет небольшое учреждение превратилось в медиахолдинг, включающий в себя не только газету «Рузский вестник», но и телевидение, информационный интернет-портал ruza24.ru, «Рузское радио» (107.2 FM).

 Останавливаться на этом амбициозная редакция не намерена – в ближайшем будущем открытие ряда новых проектов, которые, уверены, придутся по вкусу жителям Рузского района. О том, как добиться успеха за пару лет, что нового ждет жителей в ближайшее время и какова она – работа журналиста, мы побеседовали с руководителем «Объединенной редакции СМИ «Руза-Медиа» Олегом Лобановым.

-Совсем недавно в районе появилось «Рузское радио»…

-Да, радио – это очень ценное достижение 2015 – го года. И вовсе не потому, что радио я отдал большую часть своей жизни и, имею много профессиональных наград в этой отрасли. Радио позволяет человеку получать информацию не отвлекаясь, например, за рулем. Так что, когда на 107.2 FM появились новости Рузского района я был очень рад. Да и автомобилисты тоже – знали бы вы, сколько благодарностей пришло к нам на радио после новости о ремонтных работах и закрытии одного из железнодорожных переездов – люди услышали за рулем новость и тут же свернули на объездную дорогу, не теряя времени. Мелочь, маленькая иллюстрация нашего труда, конечно, но приятно.

-То есть радио ориентировано на автомобилистов?

-В первую очередь, конечно. Для тех же, кто предпочитает сразу получать «отборные» новости Рузского района в интернете, при этом не «копаясь» на сайтах, мы специально запустили Интернет-радио «Рузское радио24» (ruzradio.ru). Там также есть новости Рузского района, причем наиболее актуальные, важные и полезные.

-Олег, за пару лет в районе появился по-настоящему мощный информационный кулак, по сути, единое информационное пространство. Как удалось достичь такого результата?

- Меньше чем за пару лет ( улыбается-авт.). Соглашусь, появилось именно единое информационное пространство. Именно такую задачу мы ставили для себя в самом начале пути. Мы – это каждый сотрудник «Руза-Медиа» от руководителя до верстальщика. Именно командная работа дала свой результат. Безусловно, многое зависело и от районных властей, от того, хотят ли они, чтобы жители получили максимум информации, понимали, почему чиновниками принимается то или иное решение и так далее. К счастью, нам повезло – и сам Максим Тарханов, и его команда прекрасно понимают, что жители должны получать максимально достоверную информацию о жизни в районе. Причем, что приятно, власти предпочитают «продвигать» объективную информацию о происходящем. Не «замыливать», не «утаивать» события, даже самые неприятные для власти, а заниматься информированием людей. При этом давая разъяснения и комментарии. Это новый подход.

-В социальной сети вы оригинально написали об условиях работы своей команды – кто эти люди?

-В первую очередь это журналисты, стремящиеся к высокому уровню профессионализма, каждый в своем направлении, в своей сфере – будь то телевидение, Рузский вестник, ruza24, или 107.2 FM. Признаюсь, собрать команду было непросто – по сути, от прежнего состава работников, что были здесь пару лет назад, остался только один человек. Не могу сказать, что остальные пришлись не ко двору. Нет, просто время диктовало новые условия, задачи. Потребовался прорыв. Не все оказались к этому готовы. Текучка прекратилась. Нам удалось сколотить коллектив единомышленников. Тот, кто не выдерживает наших нагрузок, кто оказался случайным в профессии – не выдержали, ушли. Жизнь требует работать по- новому.

-По-новому? Разве может быть существенное различие в работе журналистов, тем более, когда пишут они, по сути, об одном и том же?

-Безусловно. Знаете, в моем понимании журналист – это не тот, кто сидит на работе с 9 по 18 вечера, потом выключает компьютер и шагает домой заниматься своими делами. Журналист – это не работа, это стиль жизни. Уж не знаю, к сожалению или к счастью, мы работаем в прямом смысле слова 24 часа в сутки. После 17-часового рабочего дня можем посреди ночи обсуждать какую-нибудь тему или проект в нашем чате, делиться мнениями и спорить.

-Бывают и ночные смены…

-Я бы не называл это дневными сменами, ночными сменами. Это не смены, это, повторюсь, стиль жизни. Приведу только один пример, но он показателен. С 8 утра до 10 вечера мы работали в редакции, с ходу даже и не вспомню, над каким именно проектом, но работы было много, о «сбегать на обед» речи не шло. Перекусывали на ходу. Уже ночью я поехал домой и увидел аварию. Тут же отзвонил ребятам – водителю и оператору, рассказал, что там-то серьезная авария, мол, есть классная картинка, можно отснять. Один из душа выскочил, второй с женой толком и поговорить не успел – все пулей на место ДТП. Наши кадры потом весь день показывали на телеканале 360. И самое ценное – приехали ребята на съемку не потому, что начальник «приказал». Мы получаем удовольствие от такого графика, кайфуем, если хотите. Информационные наркоманы в хорошем смысле.

-То есть для вас принципиально, что журналисты, в том числе ваши сотрудники, должны работать сутки напролет?

-Нет, работать сутки напролет не должен никто. Все мы люди и у всех есть семьи, какие-то свои дела, хобби и так далее. Всем, в конце концов, необходим отдых. Другое дело, что для меня не важно, сколько именно человек отработал – 8 часов, 10 часов – главное всегда результат. Если дело сделано – качественный сюжет снят, газета нарасхват и так далее – отдыхай. Но если этого нет, ни о каком «уйти домой» речи не идет. Мы не имеем права «халтурить», если ты не живешь своим делом – ничего хорошего из этого не выйдет. К сожалению, нам приходилось расставаться с некоторыми сотрудниками именно по этой причине – люди «отсиживали» положенные по трудовому кодексу часы и уходили домой, при этом оставляя работу на завтра. С такими людьми нам не по пути. Хороший человек - не профессия.

- «Руза-Медиа» сегодня - это что, в двух словах?

-Это газета «Рузский вестник», которая, кстати, выходит в удобном для читателя формате. Причем газета бесплатная – это принципиальная позиция руководства района. В условиях, когда в стране и так не самая лучшая экономическая ситуация заставлять человека платить за информацию о родном для него крае не совсем правильно, мягко говоря. «Руза-Медиа» – это наш ТВ блок. Ежедневно мы снимаем сюжеты на актуальные темы о жизни района, совместно работаем с телеканалом «360 Подмосковье», где Рузский район стал часто упоминаться. Причем именно благодаря работе наших «телевизионщиков», которые на всю катушку отдаются своему делу. «Руза-Медиа» – это наш информационный портал ruza24.ru, где мы стараемся максимально оперативно сообщать жителям о событиях. Сайт активно раскручивается, появляется все больше и больше читателей. Причем, как пассивных, так и активных, которые предлагают свои темы для репортажей, делятся своими наблюдениями, фотографиями. Это очень ценно – живое общение и формирование единого пространства совместно с читателем – наше завоевание.

-Каковы планы «Руза-Медиа»? Поддерживать качественный уровень уже существующих «продуктов»?

-Поддерживать и улучшать качество, безусловно, но это не планы, а ежедневная задача. Что касается планов – совсем недавно мы запустили интернет-газету «Тучково сегодня». Пока она, скажем так, в стадии становления, но я уверен, что в скором времени «тучка» (прим. tuchka24.com – адрес сайта) станет весомым проектом не только в интернете. Кроме того, в планах создание эфирного ТВ. Здесь, конечно, не идет речь о круглосуточном вещании, но час в день мы вполне могли бы осилить. Сейчас этот вопрос мы активно прорабатываем с администрацией района, с коллегами из Подмосковья и других регионов России. Я считаю, что Рузский район достоин того, чтобы у него было свое доступное эфирное телевидение. К счастью, так же считают руководители администрации, в том числе Максим Тарханов и его заместитель Елизавета Назарьева. Так что, очень надеюсь, что у нас все получится.

Фото и текст Руза24

Генеральный продюсер «Коммерсантъ FM» Анатолий Кузичев рассказал изданию «МедиаПрофи», каким он видит слушателя радиостанции, об особенностях работы новостного радио и как будет развиваться инфотеймент в будущем.

Чем занимается генеральный продюсер на радиостанции формата all news?

- Работы, поверьте, очень много. Во-первых, эфир нашей радиостанции это не только поток новостей. Кроме него существуют анонсы, промо, специальные проекты и так далее. За это в смысле эстетики, стилистики и креатива отвечает генеральный продюсер. Это большая часть работы.

Во-вторых, действительно, «Коммерсантъ FM» радиостанция all news, но со своей спецификой. Мы используем большие форматы, в том числе вечернее шоу, программы выходного дня и так далее. За придумывание, содержание и процесс их производства также отвечает генеральный продюсер.

Ну, и оформление. Как ни странно прозвучит, для новостной радиостанции это крайне важно. За то, как обрамляются программы, новости, и любые элементы эфира тоже отвечает генеральный продюсер.

В прошлом году телекомпания "Первый канал. Всемирная сеть" официально объявила о запуске двух новых телеканалов — "Дом кино Премиум" и "Бобер".

Какой отклик эти проекты нашли у аудитории, повлиял ли на деятельность компании запрет на рекламу на неэфирных каналах, а также планирует ли она развиваться в интернет-среде, мы узнали у генерального директора ПКВС Алексея Ефимова.

«Можно пожарить бургер быстрее, но он кажется сырым»

"МедиаПрофи" подводят итоги уходящего 2015 года и продолжают публиковать интервью с топ-менеджерами российских медиаобъединений и радиостанций. На вопросы отвечает начальник службы радиовещания ГТРК "Кубань",  генеральный директор ООО "Радиокомпания Юг-Медиа".

 - Каким был 2015 года для вашей компании? Удачи и трудности.

Год был не хуже предыдущих, однако, никакого роста в целом не было. Сложность региональных рынков состоит, в том числе, в их, мягко говоря, непредсказуемости. Тем более в сложные с экономической точки зрения времена.

Генпродюсер нового федерального канала про спорт «Матч ТВ» Тина Канделаки рассказала, почему предпочла этот проект собственному бизнесу — агентству «Апостол» и сможет ли оно получать крупные госзаказы без ее помощи

Холдинг «Газпром-Медиа» (ГПМ) запускает «Матч ТВ» на частотах «России 2» и на базе собственных спортивных каналов «НТВ-Плюс». В июле было объявлено, что развитием нового канала займутся гендиректор агентства «Апостол» Тина Канделаки и создатель телеканала «Домашний» Наталья Билан. Канделаки пообещала, что ради должности генпродюсера спортивного субхолдинга «Газпром-Медиа» уйдет из «Апостола», который она возглавляла с 2013 года.

В качестве главного редактора на канал звали руководителя агентства «Р-Спорт» Василия Конова, однако он отказался от этой работы, даже не приступив к ней. Причина, по словам источников РБК, была в разногласиях с Тиной Канделаки.