Понятие "журналистский запрос" обсудят в Думе
В Госдуму внесли поправки, вводящие понятие «журналистский запрос» в закон о СМИ
Законодательным собранием Карелии в Госдуму был внесен законопроект, предлагающий введение в закон о СМИ понятия «журналистский запрос» и его приравнивание к редакционному запросу. Напомним, ст. 47 закона о СМИ предоставляет журналисту «искать, запрашивать, получать и распространять информацию» и «проверять достоверность сообщаемой ему информации». В свою очередь ст. 40 закона о СМИ сокращает срок получения ответа на запрос до 7 дней в случае получения запроса от лица редакции.
«Внесение уточняющих поправок в РФ "О средствах массовой информации" позволит журналисту самостоятельно реализовывать право на получение информации, гарантированное ему статьей 47 закона, и без доверенности от редакции в судебном порядке, оплатив государственную пошлину в размере 300 руб. вместо 6000 руб., защищать свои профессиональные права. Суды запросы на бланке редакции рассматривают как редакционные и полагают, что отказ в предоставлении информации на такой запросзатрагивает права редакции, а не журналиста. Следовательно, редакция является надлежащим заявителем в суд, а не журналист»,— говорится в тексте пояснительной записки, опубликованной на сайте Госдумы.
Отмечается, что отсутствие понятия «журналистский запрос» лишает журналиста возможности самостоятельно защищать свои профессиональные права в случае отказа в предоставлении информации. Поправки будут направлены и на преодоление финансового барьера при обращении в суд.
Правила журналистов: Николай Кононов
Николай Кононов - главный редактор журнала "Секрет фирмы", автор книг "Код Дурова" и "Бог без машины"
Всем редакциям, кроме самых унылых, кажется, что они уникальные и проживают свой сериал Newsroom. Со временем понимаешь, что это признак хорошей команды — но не редкость. Тем не менее, я стараюсь, чтобы коллег не покидало ощущение, что мы делаем важное дело, и пусть оно не высокооплачиваемое, и вредное для здоровья, и в данный момент не сильно влияющее на происходящее, но всё же полезное и поддерживающее силы добра и разума, а не зла и хаоса.
Ценность нас в том, что мы находимся в зоне высокого напряжения, где столетиями производятся социальные эксперименты мирового масштаба. Память, последствия этих опытов зашиты и в нас. Но за счёт работы над собой, школы проверки и анализа информации, контроля над эмоциями надо стараться балансировать между глубоким знанием этого поля и необходимой для его описания отстранённостью.
Я ненавижу ложь, но так было не всегда. Я избегал конфликтов — например, во имя сохранения ценных источников. Но потом полюбил и конфликты, и предельную честность. В профессии она необходима. Следует быть патологически честным. Как игрок в американский футбол должен любить физический контакт, драку, так журналист должен любить спор, состязание аргументов, борьбу за свою позицию.
Но бытовая ложь вредит не только в высоком смысле, во время борьбы за свободу слова и так далее. Иногда не просрать дедлайн, успев проверить все факты, — подвиг. Заранее сказать редактору, что не успеваешь сдать текст вовремя и поставить реалистичное время сдачи — отправная точка в борьбе с враньем.
Если коротко, важно уметь задавать точные вопросы и добиваться исчерпывающих ответов на них.
Автор должен быть любопытным, внимательным и иметь хороший вкус, чтобы разбираться в деталях — какие работают на его историю, какие нет. И, конечно, всё, что вы узнали и не смогли записать на диктофон, быстрее, прямо там, на месте, записывайте в блокнот. Объект нашей охоты — не сами сюжеты, но тектонические, сильные, вечные мотивы, которые за ними стоят. Смотрите глазами писателя.
Меня обвиняют в упрощении всяких бизнес-хитросплетений, но это то же самое, что упрекать Гаспарова за "Занимательную Грецию" или Тынянова за "Пушкина". Сидят люди, годами разбираются в формах копья у воинов или спорят о государственном устройстве Фракии — и вдруг какой-то выскочка запихивает всю цветущую сложность под одну обложку, пишет просто о сложном. Да, это раздражает. Да, не всё можно описать просто. Нет, было бы верно другое: сказать ему спасибо. Он перетолмачивает и популяризирует неудобочитаемые и узкоспециальные вещи.
Справедливо, что я не вхожу в рейтинги медиаменеджеров. Я кто угодно — редактор, автор — но не менеджер. Для ощущения, что я многое значу для своего ремесла, коллег, рынка, мне достаточно делать своё дело и, если набирается какой-то опыт для осмысления, выступать. В идеале ещё писать очерки и книжки и продолжать свои курсы нон-фикшна.
Я печатал и историю, рассказанную в эмодзи, без слов, и колонку, чей смысл был зашифрован акростихом, и другие экспериментальные штуки, но я не самый ловкий редактор. Трабун и Попова ловчее будут, Бахтин тем более (из более опытных) — у людей такого уровня выдумывание нетривиальных трюков поставлено на конвейер.
Парадокс: медиа цветут и разрастаются, а журналистике грозит вымирание. Личная стратегия автора тут, в общем, одна — создавать себе доброе имя, приучать читателя к тому, что вот тот человек, который работает для тебя, разузнаёт любопытные и важные истории и рассказывает их, как никто другой.
Полевые исследования — наш хлеб. Рассказывание историй, за которыми стоит что-то большее, нежели повестка — любая: новостная, национальная — наша обязанность. Надо стремиться рассказывать надвременные истории. Понятно, что они не попадаются часто, но если их не искать — сами на голову не упадут. Я люблю ездить. Работая в Forbes, объездил пол-России.
Следует выходить за пределы локальной повестки уже на этапе выбора темы. Чтение глобальных изданий, понимание, как они смотрят на события, сюжеты, что за ними видят — всё это необходимо для выработки своего взгляда. А свой взгляд — самое ценное, что есть у автора. Читатели покупают необычный взгляд на мир. При условии, конечно, что этот взгляд прочно стоит на фундаменте из фактов, верных умозаключений с ясными посылками и подтверждённых гипотез.
Рецепт выживания бумажных журналов: производите бомбы; производите объекты искусства. Всё остальное — второстепенно. У вас есть месяц (при правильном управлении — два и больше месяцев) на изготовление этих бомб, пулитцеров, сносящих крышу расследований, очерков и чего угодно. У вас есть арт-директор, который должен изобретать странное, но выразительное и совпадающее с нервом времени. И тогда люди будут вас читать, ждать, и, будучи легендой, вы получите шанс диверсифицировать свой бизнес, как это сделал, например, Wired с его конференциями, консалтингом и, да, конечно, сайтом.
Классного автора вы угадаете с одной фразы. Ок, с двух.
Фото и текст Журдом
От газет до новых медиа: чему и как учили студентов журфака МГУ
В 1960-е будущие журналисты мечтали о работе в печатных СМИ, в 1990-х — на телевидении, в 2000-х все поняли, что будущее за интернетом.
Тоня Самсонова: сначала чужие мысли, потом свои
Тоня Самсонова - основатель TheQuestion, лондонский корреспондент радиостанции "Эхо Москвы".
Прежде чем начать записывать свои мысли, почитайте чужие.
1. Будьте собой недовольны, постарайтесь себе не нравиться. Прежде чем писать свои мысли, прочитайте чужие. Если вам предстоит говорить в эфире, проведите время за чтением. Не выходите в эфир, не потратив несколько часов на подготовку к разговору.
2. Великовозрастный журналист, совершающий ошибки, мало чем отличается от необразованной девочки, считающей, что ей в силу возраста и смазливости дозволено ошибаться. Интеллектуальный снобизм человека, решившего, что он и так все знает и разбираться ему не нужно, чудовищен. Он подбирает факты, чтобы подкрепить свою позицию. Он забыл, что журналист, как честный исследователь, должен поставить точный вопрос и искать информацию. Чтобы выносить суждения большого ума не надо. Поставить вопрос, знать заранее ответ и подбирать факты, подтверждающие ваши суждения – подлость.
3. Вашу статью прочитало сто тысяч человек, ваш эфир слушают сотни тысяч, но не надо писать для среднестатистического читателя или для большинства. Есть новости, которые делают так, чтобы «последняя доярка в последней деревне их поняла» — это цитата. Писать надо так, чтобы самому образованному и умному среди ваших читателей было интересно вас читать или слушать. Говорите и пишите для умных.
4. Не заводите теплых отношений с теми, от кого вы получаете информацию, не обещайте дружбы, откровенных разговоров, молчания. Честно предупредите тех, с кем вы можете оказаться друзьями, что вы журналист и поэтому при вас не надо обсуждать вещи, которые они не хотели бы прочитать в вашем твиттере или в вашей заметке. Люди, которые приглашают вас на пресс-конференции, светские мероприятия, покататься в машине вечером, выпить по бокалу шампанского – зовут не вас, а через вас хотят что-то рассказать тем, кто вас читает. Поэтому вся информация, которая к вам попала самыми разными способами, принадлежит не вам. Поэтому вы обязаны опубликовать все, что вы знаете и считаете важным. И вы обязаны предупредить людей, которые с вами разговаривают «по душам», о вероятности использования этой нформации в публикации, потому что вы честный журналист. Странно, что они этого не понимали, когда приглашали вас поужинать.
5. Если же вы согласились что-то узнать и пообещали молчать об услышанном – молчите и не рассказывайте никому даже коллегам. Иначе вы перестанете быть не только журналистом, но и честным человеком. Знают двое – знают все. То, что вам рассказали, рано или поздно станет публичным, но узнают об этом не от вас. Тяжело отказаться от радости – опубликовать первым, но вы же дали слово.
6. Если политик, у которого вы брали интервью, доволен вашей публикацией, а ваши вопросы он называл хорошими – вы не журналист, вы сотрудник его пиар-службы. Самое страшное, что можно услышать во время интервью от того, кому вы задаете вопросы, фразу «это хороший вопрос». Если вы действительно хорошо работаете, сначала политики и чиновники будут просить вашего редактора вас уволить, а текст интервью выкинуть, потом они будут воспринимать вас как неизбежное зло, потом начнут вас уважать, потом считать за честь поговорить с вами.
7. Из шестого правила есть исключение, иногда можно молчать, мысленно повторяя «давай, говори, еще, еще» — так бывает, когда человек вдруг потерял всякое ощущение реальности и говорит чудовищные вещи, не отдавая себе отчет. Может быть, он орет на вас, забыв, что ваша камера работает и вы в прямом эфире? – не надо пытаться его остановить.
8. Смысл журналистики – общественный прогресс. Вы пишете, разбираетесь, разоблачаете, думаете и говорите, чтобы общество было эффективнее. Делать жесткое интервью с чиновником имеет смысл в политической системе, где публичная репутация является одним из критериев, определяющих карьеру чиновника. Журналистика такой, какой я ее вижу, имеет смысл в стране с политической конкуренцией и политической системой, в которой общественное мнение влияет на карьеру чиновников и политиков. До какой степени журналистика такой, какой я ее вижу, имеет смысл в нынешней России — большой вопрос. Когда для себя я на него ответила, я уехала в Лондон.
Попробую пояснить:
- Потрясающая работа в сфере расследовательской журналистики – материалы о РЖД и коррупционных схемах Якунина. Мало того что расследование не привело к увольнению, можно предположить, что Якунина не увольняют ровно потому, что существует это расследование. Давно бы уволили, но прогибаться нельзя.
- Публичную репутацию Милонова, Мединского, Кисилева, Соловьева, и других чиновников уже сложно сделать более паршивой, чем она есть сейчас. Но чем хуже их репутация, тем более лояльны они нынешнему политическому режиму, тем больше их шансы сохранить свои должности.
Это не значит, что журналистика с другими целями не имеет смысла в России. Но делать другую журналистику я не умею.
ДОЛОЙ ГАСТАРБАТИЗАЦИЮ МЕДИА!
Ежегодно почти 160 российских вузов выпускают около 30 тысяч молодых людей с дипломами, в которых в графе специальность значится «Журналистика». При этом в медиаотрасли по-прежнему наблюдается высокий спрос на профессиональных журналистов. В чем парадокс сложившейся ситуации, мы попытались разобраться с деканом факультета журналистики МГУ имени М.В. Ломоносова Еленой Вартановой и директором Института «Высшая школа журналистики и массовых коммуникаций» Санкт-Петербургского государственного университета Анатолием Пую
Использование смартфонов в профессиональной журналистике
Часть 1: четыре способа стабилизации камер
Смартфоны используются в журналистике в течение всего восьми лет, и, как правило, их используют видеожурналисты (VJs), в 50-х и 60-х годах начинавшие работать с 16-мм пленкой.
VJs по всему миру теперь получили гораздо более дешевый и более мощный инструмент, чем предшествующие видеокамеры, которые используются с 80-х годов прошлого века до настоящего времени.
Многие VJs также используют цифровые однообъективные зеркальные камеры (DSLR) для съемок видео. Но перемены неизбежны. В новостной индустрии смартфоны не только заменят большинство камер потребительского класса и DSLR, они также вытеснят профессиональные камеры для электронного сбора новостей (ENG).
Цунами технологий, связанных со смартфонами, сейчас только формируется – когда оно наберет полную силу, произойдет революция в сфере сбора новостей, которая будет связана с устройством, изначально даже не предназначенным для новостной фотографии.
И эта революция будет связана не только со способом снимать видео. Для редактирования видео и работы в прямом эфире тоже можно использовать небольшой телефон, который помещается в кармане. Это означает, что похоронный колокол уже звонит по навороченным видеомонтажным и дорогим передвижным телестудиям.
Но как же журналисты, которые никогда не учились снимать и редактировать новостные видео, смогут создавать профессиональные новостные репортажи с помощью смартфонов? Если VJs вскоре заменят видеооператоров и редакторов видео, то им нужно совершенствовать свой профессионализм.

Обучение – один из шагов на пути к профессионализму. Существуют книги, семинары, онлайн-руководства и курсы в колледжах по видеосъемке.
Другой важный шаг – наработка навыков владения камерой, не предназначенной для ENG. Смартфоны слишком легкие, и их не очень удобно держать для профессионального ENG.
Лучшим способом стабилизации смартфонов является штатив. Но у смартфонов нет разъемов для крепления штатива (большинство штативов во всем мире используют одинаковые разъемы). Значит, вам будет нужен адаптер штатива для вашего смартфона. Такой переходник можно купить на eBay примерно за 4 доллара.
VJs, когда это возможно, должны снимать со штатива. Но зачастую у них нет ни времени, ни возможности для его установки. Так что большинство видео и фото они снимают, держа смартфон в руках.
Важный аксессуар для съемки смартфоном с рук – стабилизатор (у всех коммерческих стабилизаторов также есть отверстие для штатива, поэтому их можно использовать как для съемки со штатива, так и для съемки с рук).
Первый из четырех типов стабилизаторов – просто рамка или держатель с одной ручкой. Такой стабилизатор обеспечивает минимальный уровень контроля. Всегда берите его с собой, выходя из дома. Держите ручку одной рукой, придерживая другой рукой эту руку или сам смартфон, при этом локти нужно плотно прижать к телу.
Другой вид стабилизатора оснащен двумя ручками. Например, чехол для смартфона iOgrapher имеет две ручки, а также два кронштейна (холодных башмака) для крепления подсветки и микрофонов, оправу объектива, и снизу у него есть разъем для присоединения штатива. iOgrapher сделан из легкого АБС-пластика, что является недостатком по сравнению с его тяжелыми металлическими конкурентами. Но этот недостаток можно легко исправить, прикрепив дополнительный вес.
Один из металлических (алюминиевых) конкурентов iOgrapher – mCAM. Он тяжелее, но ему не хватает настоящих ручек. Правда, толстая рамка может служить своего рода ручкой.
Другой плюс стабилизатора mCAM: у него есть 37мм широкоугольный объектив. Широкоугольные объективы сами по себе имеют стабилизирующий эффект. Вот почему камеры GoPro, которые обычно используются для съемки на ходу, оснащены большими широкоугольными объективами. И по этой же причине бывает трудно получить фото и видео хорошего качества с помощью телеобъектива, не используя штатива.
Третий тип стабилизаторов – стедикам (Steadicam, как и Kleenex, – это название бренда, но я использую этот термин для обозначения продукции разных брендов, в которой используется рамка и противовесы).
Несколько производителей предлагают стедикамы для смартфонов. Это крутые приспособления, но их не всегда удобно применять для электронного сбора новостей. Они относительно дороги, требуют много времени, чтобы научиться их правильно использовать, занимают много места и редко пригождаются для сбора новостей. Они лучше подходят для съемок фильмов и рекламных роликов.
Четвертый вид устройств, поддерживающих смартфоны во время съемки, – плечевые риги и упоры. Эти стабилизаторы повторяют вид и ощущение от профессиональных видеокамер, которыми, как правило, снимают с плеча. Опытные новостные операторы при переходе на смартфоны могут предпочесть плечевой риг. И кроме всего прочего, стабилизатор, опирающийся на плечо, придаст видеожурналистам более профессиональный вид.
Для VJs, имеющих желание и необходимые навыки, чтобы сделать свои собственные стабилизаторы для смартфонов, я могу предложить бесплатное руководство по изготовлению таких устройств. Его можно найти на моем сайте. Этот дизайн имеет две уникальные особенности, которых я не нашел в коммерческих моделях: возможность использовать пузырьковый уровень для выравнивания кадра и место, куда можно при необходимости добавить дополнительный вес, чтобы превратить конструкцию в недорогой вариант стедикама.
Обратите внимание на вторую часть этого материала (публикация которой ожидается) – там вы найдете советы по съемке с рук.
Линн Пакер – тренер по сбору информации с помощью смартфонов и консультант телевизионных и онлайновых новостных программ на медиарынке в Германии. Его учебник Schreiben, Drehen & Schneiden – хороший ресурс для владеющих немецким языком видеорепортеров, использующих смартфоны для съемки и редактирования видео. Учебник можно бесплатно скачать здесь.
Линн Пакер
Фото и текст ijnet.org
Продолжается приём заявок на премию «Буква А» для СМИ, блогеров и журналистов
Институт современной урбанистики совместно с Союзом журналистов России объявил о продлении приёма заявок на четвёртый сезон премии «Буква А».
Будущее Медиа
В конце года по традиции принято подводить итоги и делать прогнозы на будущее. При этом лишь единицы (гадалки и ведуньи не в счет) позволяют себе заглянуть не только в 2013-й, а на целые десятилетия и даже столетия вперед. Мы решили рассказать о некоторых из них. Не о фантастах и абстрактных футурологах, а о тех, кто специализируется на профессиональных прогнозах и форсайтах, и о тех, кто собственными руками это будущее создает. Медиааналитик Василий Гатов поделился своими прогнозами в интервью «Московским новостям».
Радио и реклама – поиск новых форм
Контент или маркетинг? Креативные спецпроекты или традиционные форматы? Продавать «оголтело» или выявлять потребности клиента? Об этом и не только говорили на фестивале «Вместе медиа – 2016»
Юрий Сапрыкин: "Мы будем читать это в мессенджерах и часах"
Юрий Сапрыкин, бывший главный редактор российского журнала «Афиша», прочел лекцию «Куда мы катимся: журналистика между “Сегодня” и “Завтра”» в Школе гражданской журналистики. Он рассказал об «информационных пузырях», важности human touch и гибели фактчекинга. Медиакритика.by записала самые интересные тезисы.
О скорости распространения информации
Скорость распространения информации стала неизмеримо выше, и поэтому если раньше у тебя был какой-то производственный цикл — номер подписан, номер ушел в печать, через 10 часов он появится на прилавках, или через два дня, если речь идет о журнале, в какой-то момент можно выдохнуть и задуматься о том, что делать дальше, — то сейчас никакого такого цикла нет. Все время надо что-то делать и вообще кто быстрее, тот и прав.
О восприятии изданий
Вся эта заточенность под социальные сети, под SMM, под лояльность через подсчет количества лайков, через подписку на аккаунты привела к тому, что люди уже не очень-то воспринимают издание как издание. Действительно всем очевидно, что люди кликают на интересную статью, не всегда понимая, откуда она взялась. А если уж издание называется «Слон» или «Сноб», то для читателя все сливается в одно целое. И еще Colta там же. Все — один большой конгломерат, из которого в фейсбуке на тебя периодически выпрыгивают статьи. В такой ситуации поддерживать какую-то марку, какую-то идеологию, какие-то голос и знание становится очень сложно.
О лонгридах
Есть знаменитый пример того, как должны выглядеть в будущем так называемые лонгриды — это спецпроект «The New York Times» Snow Fall. Такая гигантская мультимедийная штука, из которой на тебя помимо текста выплывают картинки, видео, шумы и так далее. Сейчас в стилистике этого Сноуфола заверстываются материалы Дарьи Асламовой в «Комсомольской правде» про то, как тяжко русским жить в Литве, и какое там фашистское правительство. Подозреваю, что у него есть даже мобильная версия, и все это здорово работает на экране мобильного, как предсказывали эксперты пять лет назад.
О нежурналистике
В ситуации, когда все стало высокотехнологичной пропагандой, есть искушение вообще плюнуть на эту профессию и заняться чем-то близким, но немножко другим. Есть ценностно чуждый мне, но, безусловно, мощный в каких-то своих медийных компетенциях ресурс «Спутник и Погром». Давайте сделаем такой же, но с противоположным идеологическим знаком. То есть, давайте будем просто заниматься откровенной пропагандой. Или давайте вообще на все это плюнем и будем делать какие-то вещи для вечности — «Арзамас». Безусловно, это не журналистские материалы, да и вообще не медийные материалы. Это какие-то книжки в цифровой форме, которые можно поставить на полку и когда-то в вечности к ним вернуться. Тем более, как показывается практика, никакой вечности, в которой ты читал бы потом материалы «Арзамаса», не существует. Это актуально именно для этого времени, когда оказываются невозможными какие-то более сиюминутные, честные и профессиональные журналистские вещи.
Об «информационных пузырях»
Настоящая беда еще глубже — беда в том, что все эти наши дорогие пользователи и мы с вами просто в силу технологического устройства соцсетей загоняем себя в такие «информационные пузыри» из-за того, что мы лайкаем то, что нам нравится, и больше смотрим те аккаунты, которые нам нравятся, но постепенно сеть, будь то Фейсбук, Гугл или что угодно, все больше нам их и показывает. И не показывает то, что нам не нравится. В результате мы оказываемся в таком коконе, в котором есть какой-то набор тем и интерпретаций этих тем, и извне которого до нас чисто технологически ничего не долетает. Иногда в этот кокон влетает какой-нибудь твит Егора Холмогорова, и ты думаешь: «Какой ужас, вот, оказывается, что в жизни бывает!» Но если ты специально не следишь за творчеством этого автора, то может показаться, что вообще и нет таких людей, и нет таких взглядов, и нет таких интерпретаций реальности, и все нормально.
О несостоявшихся журналистских подвигах
А еще появилась довольно популярная позиция: вы знаете, все так сложно, так сложно и непонятно, где правда, а где ложь, и кто сбил самолет, мы никогда не узнаем, поэтому лучше об этом не думать. Такая очень изящная московская интеллигентская отмазка. Но штука-то в том, что самолет кто-то сбил. Его могли сбить с двух разных сторон, и он совершенно точно не сам упал, и на этот вопрос есть ответ, и он один. И миссия журналистов в некотором роде и заключается в том, чтобы дать этот единственно верный ответ. И они его дают. Но дальше тот информационный мир, в котором мы существуем, оказывается устроен так, что этот ответ очень легко не услышать или не заметить, или сделать вид, что это не ответ, а просто одна из версий, а на самом деле все сложно и неоднозначно. И это ловушка, в которую, за редким исключением, проваливаются все блистательные журналистские подвиги.
О несбывшихся надеждах
Тема моей лекции — «Журналистика между “Сегодня” и “Завтра”». «Сегодня» и «Завтра» — две знаковые газеты 90-х годов. Газета «Сегодня» входила в холдинг «Медиа-мост» и была абсолютно блестящим изданием на деньги редактора Гусинского, в котором работал весь цвет журналистики в диапазоне от Сергея Пархоменко до Михаила Леонтьева (тогда разница между ними была не так велика, как сейчас). Казалось, что это наше светлое европейское будущее наряду с газетой «Коммерсантъ», про которую ничего особенно объяснять не надо – она и сейчас в прекрасной форме. Газета «Завтра» наоборот воспринималась как какое-то маргинальное безумие: сидит куча каких-то недобитых коммунистов в окопе и оттуда в ужасной, замшелой, пропагандистской стилистике что-то орет. Есть безумные передовицы Проханова и какой-то коллектив людей: полковник Шурыгин, журналист Бородай, карикатурист Геннадий Животов, которые пишут совершенно оголтелый пропагандистский бред. Казалось, что есть профессиональное европейское будущее и есть замшелое, отсталое, совковое пропагандистское прошлое. А в результате все вышло ровно наоборот: будущее оказалось совершенно не таким, каким мы его тогда себе представляли. Если смотреть на российский медийный ландшафт сегодня, то выясняется, что стилистика газеты «Завтра», язык газеты «Завтра», система ценностей газеты «Завтра» полностью победили. Все стало газетой «Завтра».
О приспособлении к новым форматам
Все лекции, на которых я рассказывал, как через пять лет мы все будем читать с мобильного телефона, в основном были посвящены тому, как эту корректную, профессиональную, европейскоориентированную журналистику переложить на новые технические средства. Тогда казалось, что проблема заключается в этом: бумага умирает, и надо как-то переползти в новый цифровой мир, не растеряв денег, завоевав новых читателей, перейдя на новые форматы. В результате оказалось, что глобальная газета «Завтра» тоже прекрасно переползла в эти форматы и с помощью государственных денег чувствует себя в них совершенно замечательно. Что SMM «Life News» и те умения, с которыми «Life News» ведет себя в социальных сетях ничуть не хуже, если не превосходит по качеству SMM старой «Ленты.Ру» и вообще кого угодно.
О гибели фактчекинга
Одна из вещей, которая появилась с одной стороны в связи с быстротой и дешевизной распространения информации, а с другой стороны в связи с информационной войной, — это полная гибель фактчекинга. То есть в каком-то прекрасном и совершенном мире существует служба фактчекинга «Нью-Йоркера», который всем людям, упомянутым в материале, звонит по 30 раз и выверяет каждый упомянутый о них факт, но в реальности не то, чтобы фейсбучные пользователи, а уже и большие информационные агентства давно забили на все. История с новостями из Кореи, которая повторяется раз за разом с пугающей частотой, лишний раз это доказывает.
О human touch
Мне кажется, что самыми важными сейчас являются материалы или журналистские стратегии, которые проламывают стенки «информационных пузырей», оказываются значимыми и релевантными для людей с противоположными взглядом на жизнь и разными системами ценностей. Образцовым примером для меня является материал Елены Костюченко про бурятского танкиста. Это какая-то штука, которую прочитали абсолютно все. История, которая тебя захватывает эмоционально. Она очень человеческая. Когда люди, начитавшиеся западных книг про медиаменеджмент, говорят про human touch, они имеют в виду, наверное, что-то более сентиментальное, с сайта AdMe.ru, а тут это не human touch, а какой-то просто удар в лоб. Это история, которую невозможно опровергнуть, потому что вот живой человек, который рассказывает о своих похождениях, причем рассказывает абсолютно неангажированно, с холодным носом. Еще один пример материала, который действует безотказно вне зависимости от того, каких ты убеждений придерживаешься, кому ты ставишь лайки и в каком окопе ты сидишь, – это фотографии Максима Авдеева последнего года. Качество материала сразу видно по тому, что его невозможно прицепить на знамя ни одной из враждующих сторон. Они задают какую-то гораздо более сложную и трехмерную картинку, и в этом их безусловное достоинство.
О новостях на экране блокировки
На чем мы будем читать журналы и газеты через пять лет? У меня есть две гипотезы. Мне кажется, что через пять лет мы будем читать все это, во-первых, в мессенджерах, а, во-вторых, в часах. Уж сколько раз это происходило: когда компания Apple выпускает какой-то предмет, который кажется ненужной глупостью, абсолютной блажью и излишеством. Но проходит пять лет, и оказывается, что именно это и становится каким-то базовым средством коммуникации и донесения информации. Мне искренне кажется, что Apple Watch — это такая тупиковая ветвь эволюции, и уж из этого точно ничего не выйдет. Наверняка они закроют производство года через два, поняв всю бесперспективность. Но при этом я совершенно не удивлюсь, если окажется, что они правы и опять все угадали. На самом деле и в истории с часами, и в истории с мессенджерами, в которые стремительно скатывается весь остальной интернет, вопрос только в одном: а как выглядят вот эти новости, эти журналистские материалы в каком-то формате маленькой картинки или маленького сообщения. Уже сейчас, если вы себе настроили в «Медузе», в «Guardian», в «New York Times» или где угодно push-уведомления, то основным интерфейсом, в котором вы взаимодействуете с новостями, оказывается даже не экран вашего мобильного телефона, а экран блокировки. Если телефон у вас лежит в кармане некоторое время, то потом вы читаете все новости, не включая его. И это ровно те новости, которые будут вылетать и точно так же высвечиваться на ваших экранах, и те же новости, которые будут появляться в каком-то виде в этих часах.
О базовых ценностях
Эти вишенки на торте: часы, дроны, издание Vox со своим human touch и прочими достоинствами – все это не отменяет традиционных журналистских добродетелей. Это приемы, которые должны знать свое место, не заменяя базу, которая есть в этой профессии. Я абсолютно убежден, что независимо от того, какой период мы сейчас переживаем, насколько газета «Завтра» со своей стилистикой и системой ценностей пожрала все вокруг, куда переезжают редакции и какими методами обхода блокировок они пользуются, все равно база остается той же самой.
Софья Урманчеева
Фото: Журнал Афиша
- Теги
- Комментарии
Дни рождения
- Сегодня
- Завтра
- На неделю
Юлия Быстрицкая
генеральный директор телеканала «ТВ Центр»», член Академии российского телевидения
Василий Богатырев
медиаменеджер
Отар Кушанашвили
журналист
Александр Любимов
российский журналист, теле- и радиоведущий, продюсер, медиаменеджер и общественно-политический деятель, вице-президент Академии российского телевидения
Борис Саксонов
главный оператор Главной редакции спортивных программ «Первого канала», член Академии российского телевидения
Юлия Быстрицкая
генеральный директор телеканала «ТВ Центр»», член Академии российского телевидения
Отар Кушанашвили
журналист
Василий Богатырев
медиаменеджер
Александр Любимов
российский журналист, теле- и радиоведущий, продюсер, медиаменеджер и общественно-политический деятель, вице-президент Академии российского телевидения
Борис Саксонов
главный оператор Главной редакции спортивных программ «Первого канала», член Академии российского телевидения
Сергей Никольский
спортивный комментатор
Сергей Мирошниченко
советский и российский кинорежиссёр-документалист и сценарист, педагог
Николай Никифоров
российский государственный деятель
Асланбек Керашев
генеральный директор ГТРК «Волгоград-ТРВ», член Академии российского телевидения
Виктор Самарин
политический обозреватель
Алексей Панкин
независимый журналист и медиааналитик
Валерий Панюшкин
российский журналист и литератор, главный редактор Русфонда
Павел Пряников
журналист, блоггер, деятель Интернета, основатель сайта Толкователь (ttolk.ru)
Семён Чайка
российский радиоведущий
Андрей Хорошев
актёр, кинорежиссёр, сценарист, телеведущий, режиссёр-постановщик
Максим Кашулинский
российский журналист, руководитель проекта о здоровье и саморазвитии Reminder
Яна Поплавская
телерадиоведущая
Павел Финн
кинодраматург, член Академии российского телевидения
Георгий Лазарев
звукорежиссер
Илья Азар
российский журналист, специальный корреспондент «Новой газеты» с 2017 года
Войти или Зарегистрироваться
Зарегистрированы в социальных сетях?
Используйте свой аккаунт в социальной сети для входа на сайт. Вы можете войти используя свой аккаунт Facebook, вКонтакте или Twitter!









