При этом более четверти (26 процентов) даже заклеивают или завешивают объектив на своем компьютере, а 5 процентов россиян заклеивают камеры и на мобильных устройствах.

Аналитики «Лаборатории Касперского» отмечают, что веб-камеры действительно часто становятся эффективным инструментом киберпреступников. Вместе с тем, как выяснилось в ходе исследования, треть российских пользователей (34 процентов) до сих пор не знает об этой угрозе.

Цели взлома веб-камеры могут быть разнообразными. Во-первых, таким образом, преступники могут выяснить какие-либо служебные секреты или украсть учетные данные к финансовым сервисам. Причем сделать это не сложно, поскольку каждый девятый опрошенный в России сообщил, что записывает пароли к своим онлайн-сервисам на бумаге и стикерах, которые хранит рядом с компьютером. При качестве современных веб-камер появляется возможность такие записи прочесть.

Во-вторых, злоумышленники могут получить приватные фотографии для шантажа или собственного развлечения. Так, в мае 2014 года Европол выявил целую сеть создателей, распространителей и пользователей вредоносных программ, которые применялись в том числе и для слежки через веб-камеры. Начало расследованию положил арест голландского хакера, который заразил компьютеры двух тысяч женщин этой программой в надежде получить их интимные фотографии.

По словам Сергея Ложкина, антивирусного эксперта «Лаборатории Касперского», прикрытие объектива веб-камеры — не самый эффективный метод защиты. Эта мера позволяет на какое-то время избежать наблюдения, но не препятствует прослушиванию через встроенный микрофон, а также перехвату изображения в те моменты, когда камера открывается для общения.

«Защитить от вредоносных программ, способных «подсматривать» через веб-камеру, могут многие защитные решения. Но таких мер предосторожности бывает недостаточно в случае, если программа не является вредоносной по умолчанию — например, передает только картинку – или злоумышленник использует для этого легальное ПО», — отметил Ложкин.

Исследование проведено летом 2014 года, в ходе которого было опрошено более 11,1 тысячи респондентов, проживающих в странах Латинской и Северной Америки, Ближнего Востока, Азии, Африки, Европы и России в частности.

Источник