Группа компаний РБК сообщает о новом назначении – генеральным директором компании Медиа Мир стал Александр Кононенко. Также Александр займет должность заместителя генерального директора РБК по технологиям.

Бизнесмен Александр Лебедев и его сын решили продать газету i — приложение к британской газете The Independent, сообщила Financial Times.

Покупатель — компания Johnston Press — уже подтвердила, что ведет переговоры

По информации источников Financial Times, знакомых с ходом обсуждения сделки, российский миллиардер Александр Лебедев и его сын Евгений Лебедев решили продать газету i — принадлежащее им приложение к ежедневной британской газете The Independent.

 Три десятилетия назад Ноам Хомский (профессор лингвистики в Массачусетском технологическом институте, автор генеративной лингвистики, наиболее успешной лингвистической концепции XX века — Roem.ru), который, по мнению одних, является самым гениальным и смелым из живущих сегодня интеллектуалов, а по мнению других относится к теоретикам антиамериканского заговора, представил резкую критику западных корпоративных СМИ в своей влиятельной книге «Manufacturing Consent» («Производство согласия»), написанной в соавторстве с Эдвардом С. Херманом. Когда я был подростком, книга сильно повлияла на восприятие мной мейнстрим-СМИ и в некотором отношении имела решающее значение в запуске Byline совместно с соучредителем Даниэлом Тудором. Мы полагали, что убрав рекламодателей и политическую ангажированность владельцев медиа, народное финансирование способно демократизировать медийный ландшафт и поддержать независимую журналистику.

В книге «Manufacturing Consent» Ноам Хомский утверждает, что западные корпоративные СМИ структурно связаны с «производством согласия» в интересах доминирующих, элитных групп в обществе. При помощи «фильтров», которые определяют, что должно стать «новостями» — включая владение СМИ, рекламу и информационную атаку, он показывает, как в якобы демократическом западном обществе пропаганда может проникать в «свободные» СМИ через самоцензуру. Тем не менее, с тех пор многое изменилось. Появился Интернет. Так называемые «классические» СМИ, которые по мнению Хомского «производили согласие», терпят крупные финансовые убытки. Подвергся ли анализ Ноама Хомского изменениям? Недавно я взял у него интервью в офисе Массачусетского технологического института, чтобы узнать его точку зрения о текущем медийном ландшафте.

***

Сын Юн Ли: Двадцать семь лет назад, в книге «Manufacturing Consent» вы написали, что главная роль СМИ в западных демократических обществах состоит в мобилизации общественной поддержки интересов элиты, которая управляет правительством и частным сектором. Тем не менее, многое с тех пор изменилось. В частности, можно утверждать, что Интернет радикально децентрализовал власть и подорвал мощь традиционных СМИ, а также привел к росту гражданской журналистики. К примеру, новости о Фергюсоне (имеются ввиду печально известные беспорядки — Roem.ru) появились на Twitter раньше, чем они были подхвачены медиа-организациями. Сделал ли Интернет вашу «Модель пропаганды» неактуальной?

Ноам Хомский: На самом деле, у нас есть обновленная версия книги, которая появилась около 10 лет назад. В ее предисловии мы как раз и обсуждаем этот вопрос. Думаю, я могу говорить и за своего соавтора, прочитайте введение, мы упоминали это. Есть и другие [изменения], такие, как сокращение числа независимых печатных СМИ — ситуация, четко бросающаяся в глаза.

Мы считаем, базовый анализ существенно не изменился. Да, Интернет предоставляет возможности, которые не были легко доступны прежде. И вместо того, чтобы пойти в библиотеку делать исследование, вы можете просто открыть свой компьютер. Обнародовать информацию стало определенно легче, распространять информацию можно по разным каналам. Все это открывает новые возможности и располагает своими недостатками. Но по большому счету, система сильно не изменилась.

Сын Юн Ли: Эмили Белл, директор Центра цифровой журналистики им. Тоу Колумбийского университета, в своем недавнем выступлении в Оксфорде сказала следующее: «Новости больше не принадлежат ньюсмейкерам. Пресса больше не является свободной прессой и потеряла контроль над основными каналами, через которые новости доходят до читателей. На общественность в настоящее время оказывает влияние небольшое число частных компаний, базирующихся в Силиконовой долине». Почти весь контент теперь публикуется на социальных платформах, и о том, как создаются и распространяются новости стоит спросить не Руперта Мердока, а Ларри Пейджа и Сергея Брина из Google или Марка Цукерберга из Facebook. «Производят» ли они согласие как и их коллеги из так называемых «классических» СМИ?

Ноам Хомский: Ну, в первую очередь, я не согласен с общим утверждением. Скажем, если я сейчас захочу выяснить, что происходит на Украине, или в Сирии, или Вашингтоне, я прочту The New York Times, другие национальные газеты, я посмотрю информацию у Associated Press, я почитаю британскую прессу и так далее. Я не буду ориентироваться на Twitter, потому что он мне ничего не даст. Он покажет мнения людей о многих вещах, но очень кратко и поверхностно, — ключевой информации я там не найду. И мне кажется, что всё в точности до наоборот: источники новостей стали уже.

Возьмем Бостон, где мы с вами сейчас находимся. В Бостоне была очень хорошая газета — The Boston Globe. Ее по-прежнему печатают, но это лишь слабое подобие того, чем она была двадцать или тридцать лет назад. У нее были бюро по всему миру, хорошие корреспонденты, и одно из лучших освещений событий Центральной Америки во время войны в Центральной Америке, и хорошее критическое освещение местных событий, и охват многих других тем. Подойдите к газетному киоску и посмотрите на то, что печатают сейчас. То, что вы увидите — это местные новости, статьи информационных агентств, статьи из The New York Times, откуда-то еще, и на этом все.

Во всей стране похожая ситуация, да и, на самом деле, во всем мире. Идет сужение журналистских источников о том, что происходит на земле. Это не означает, что статьи в NYT надо подвергать некритическому чтению, или статьи в The Guardian или The Independent, или где-либо еще. Конечно, их надо читать критически, но, по крайней мере, они есть. Есть журналисты там, где случаются основные события, но теперь их меньше, чем раньше. Происходит сужение источников новостей.

С другой стороны, присутствует компенсирующий фактор. Теперь (по сравнению с тем, что было двадцать лет назад) можно легко прочесть прессу из других стран. Вместо того, чтобы идти в библиотеку или к газетному киоску на Гарвардской площади с международной прессой, я могу прочитать новости в Интернете.

Есть много разных эффектов. Я уверен — Силиконовая долина и, например, Google, пытаются производить согласие. Если вы хотите купить какой-то товар, вы, к примеру, смотрите информацию о нем в Google. Мы знаем, как работает система его поиска. Первые сайты в списке — те, что платят за рекламу. Это не значит, что они самые важные. Но так проявляется их бизнес-модель, которая, конечно же, основана на рекламе, а реклама, по сути, является одним из фильтров [в нашей модели].

Я постоянно использую Google. Я рад, что он есть. Но читая The New York Times, или Washington Post, или Wall Street Journal, стоит понимать, что у них есть способы отбора и формирования материала, который меня интересует, все не просто так. Google и другие платформы проводят колоссальную разведку с целью получить персональные данные о пользователях и их привычках, а также понять, какую информацию предоставлять каждому из них. Они следят больше, чем это делает АНБ.

Сын Юн Ли: В своем эссе «Плохие новости о новостях» Роберт Г. Кайзер, бывший редактор Washington Post, пишет: «Новости подвергаются опасности. Аналогичное происходит и с демократическим правлением, которое находится в зависимости от продуктивных контролирующих новостных СМИ. Как те, так и другие были подорваны изменениями в обществе, нанесенными с помощью цифровых технологий — одной из самых мощных сил когда-либо созданных человечеством».

Не только самые крупные новостные организации, такие как The New York Times и Washington Post (который был продан основателю Amazon за 250 млн. долларов, и это была лишь малая часть от её же стоимости за несколько лет до этого) финансово страдают и не имеют четкого плана по выживанию, но и многочисленные местные газеты на территории Соединенных Штатов и Соединенного Королевства закрываются каждую неделю. Я знаю, вы считаете некоторые из этих организаций «производителями согласия», но как можно финансировать качественную журналистику в наш век цифровой технологий?

Ноам Хомский: А как финансируется BBC?

Сын Юн Ли: Общественностью.

Ноам Хомский: Возьмите Соединенные Штаты. Когда Соединенные Штаты были образованы, первая поправка (имеется ввиду первая поправка к Конституции, обеспечивающая свободу слова и прессы) имела двойную функцию: она освобождала производителя информации от государственного контроля, но она также давала людям право на информацию. В результате, если вы посмотрите на послевоенные законы, вы увидите, что они были разработаны с целью дать государственные субсидии журналам и попытаться достичь широкого спектра мнений, информации и прочего. Модель довольно разумна. И речь здесь идет о концепции отрицательной и положительной свободы. У вас есть только отрицательная свобода, т.е. свобода от внешнего контроля, или же у вас есть положительная свобода — свобода выполнять свои законные цели в жизни — получать информацию. Таким образом, происходила битва, которая велась на протяжении веков.

Сразу после Второй мировой войны в Соединенных Штатах начались дебаты и споры о том, следует ли СМИ выполнять двойную функцию — давать как свободу от определенного объема контроля — что было принято повсеместно — так и право на доступ к широкому спектру информации и мнений. Первая модель, которую иногда называют корпоративным либертарианством, победила. Вторая модель прекратила свое действие. Это одна из причин, почему в США чрезвычайно маргинальный бизнес в области национального радио, по сравнению с другими странами. Это связано с тем, о чем вы спрашиваете — альтернативная модель является общественной поддержкой наиболее широкому кругу информации и анализа. Она, думаю, должна являться основной частью функционирующей демократии.

Сын Юн Ли: Из-за отсутствия хорошей бизнес-модели, новые медиа организаций от Buzzfeed до Vice положили начало так называемой «нативной рекламе» — форме онлайн рекламы, которая стремится обмануть потребителей и убедить в том, что они читают «редакционный» контент, а не оплаченную рекламу. В основном, это касается рекламных статей. Как ни странно, даже прогрессивная газета The Guardian публикует спонсорский контент Goldman Sachs. Каково ваше мнение о естественной рекламе?

Ноам Хомский: Это [естественная реклама] подчеркивает и указывает на проблему, которая является серьезной, хотя и не должна была бы вообще существовать. Зависимость журнала от рекламодателей формирует, контролирует и в значительной степени определяет материал, который представляется общественности. Опять же, если вернуться к нашей книге, это является одним из фильтров.

Задумайтесь — сама идея зависимости от рекламодателя радикально искажает понятие свободной прессы. Если вы задаетесь вопросом о том, что такое коммерческие СМИ, не смотря ни на что — это предприятие. А предприятие всегда производит что-то для рынка. Производители в этом случае, почти без исключения, являются крупными корпорациями. Рынок — это другое предприятие — рекламодатели. Продукт, который представлен на рынке — это читатели (или пользователи), так что это в основном крупные корпорации, которые предоставляют читателей другим предприятиям. Это существенно формирует характер организации.

Вы можете прийти к данной мысли логически, а если исследуете этот вопрос подробно, увидите, что так оно и есть. И то, о чем вы сейчас говорите, указывает на то, что изначально не должно существовать.

Сын Юн Ли: Я был потрясен, увидев, результаты исследования международной PR-фирмы Edelman — могут ли читатели сказать, читают они рекламу или статью … 60% опрошенных не заметили, что читали рекламу.

Ноам Хомский: И это всегда было так. Эффект зависимости от рекламодателя и PR-фирм заметно отражается на том, что печатает СМИ, как в своих новостях, так и в комментариях. А как могло быть иначе, это ведь рынок.

Сын Юн Ли: Не так давно The Guardian и Washington Post обнародовали секретную информацию, переданную им Эдвардом Сноуденом, касаемо слежки Агентства национальной безопасности. Такая отчетность, несомненно, подрывает идею, «интереса элиты» (как вы бы его назвали), который доминирует над правительством и частным сектором. Это событие подрывает вашу пропагандистскую модель или является исключением из правил?

Ноам Хомский: Касаемо пропагандистской модели, обратите внимание — в книге мы ясно объясняем, что это первый шаг — и хороший шаг на пути к правильному функционированию СМИ. Также мы отмечаем, что есть много других факторов. В самом деле, если вы почитаете книгу «Manufacturing Consent», практически треть ее (которую, кажется, никто не читал) сводится к защите СМИ от критики так называемыми организациями за гражданские права — «Домом свободы» в данном случае. Это защита профессионализма СМИ и точности в передаче информации СМИ от суровой критики, говорящей о них как о предателях, подрывающих государственную политику. С другой стороны, нам стоило помнить, что они профессиональны в своем деле.

СМИ не понравилась подобная защита, потому что мы сказали, — а речь шла о Тетском наступлении (наступление коммунистических сил во время войны во Вьетнаме в 1968 году, переломившее её ход) — что репортеры были очень честными, храбрыми, точными и профессиональными, но их работа была сделана в рамках молчаливого согласия с системой пропаганды, бессознательно. Система пропаганды была на уровне «наши действия во Вьетнаме верны и справедливы». Она пассивно поддерживала доктринальную систему. Но, с другой стороны подрывала власть и показывала, что государственные требования ложны.

И возьмем, скажем, открытие Уотергейтского скандала или деловой коррупции. Один из лучших источников информации о бизнес-коррупции — это предприниматель. СМИ довольно часто разоблачает такие дела, но мир бизнеса вполне готов их терпеть. Деловой мир также готов терпеть разоблачение правительства, вмешивающегося в личную жизнь и деловую жизнь, которая их не устраивает, ведь им не нужно сильное и навязчивое государство.

Не стоит критиковать The Guardian и Washington Post за то, что они афишировали материалы Сноудена/Гринвальда — они конечно, должны были это сделать, будучи профессиональными журналистами. Есть много факторов, но мы выбрали факторы, которые посчитали очень значимыми, но не включили все, и по сути, мы дали контрпримеры.

Сын Юн Ли: Вы считаете это в некотором смысле контрпримером?

Ноам Хомский: Это не контрпример, а демонстрация того, что существует и нечто другое. Что вдобавок к основным факторам, есть еще и второстепенные, которые мы обсудили. Например, профессионализм и профессиональная честность, что тоже является фактором.

Сын Юн Ли: Как вы считаете, народное финансирование может помочь сделать журналистику более независимой?

Ноам Хомский: Я думаю, что это хороший общий принцип — почти все, что увеличивает разнообразие и выбор имеющихся СМИ является полезным. Конечно, этот особый подход будет иметь свои проблемы. Как и любой подход. Не существует идеального варианта без каких-либо проблем, связанных с ним, но в целом: чем шире диапазон разнообразия в том, что доступно, тем лучше.

Сын Юн Ли: Скажите, каково ваше мнение о еженедельнике Charlie Hebdo? Каково ваше мнение о принципе «свобода слова при любых обстоятельствах»?

Ноам Хомский: Ну, я считаю, что мы должны решительно поддерживать свободу слова. Я думаю, что одной из хороших вещей в Соединенных Штатах, кстати, в отличие от Англии, является то, что здесь защита свободы слова гораздо сильнее. Но свобода слова не означает отсутствие ответственности. Так, например, я за свободу слова, но если кто-то решил повесить большой баннер на Таймс-сквер в Нью-Йорке, прославляя отправку евреев в газовые камеры, я не думаю, что это должно быть остановлено государством, но я и не одобряю подобное.

Сын Юн Ли: Также, в отношении конкретного инцидента Charlie Hebdo — как вы считаете, карикатуристам не хватало ответственности?

Ноам Хомский: Да, я думаю, что они вели себя как испорченные подростки, но это не оправдывает их убийства. Я мог бы сказать то же самое о многом, что появляется в прессе. Я думаю, безответственность часто играет роль. Например, когда пресса в Соединенных Штатах и Англии поддержала худшее преступление века — вторжение в Ирак. И действие это было намного безответственнее чем ситуация с Charlie Hebdo. Это привело к разрушению Ирака и распространению межконфессионального конфликта, который разрывает регион на мелкие куски. Это преступно. Агрессия является высшим международным преступлением, ведомым международным правом. Поскольку пресса поддерживала эти действия, она вела себя глубоко безответственно, но я не думаю, что прессу стоит останавливать.

roem

Оригинал интервью за авторством Сын Юн Ли (Seung-yoon Lee) размещен на сайте Byline.com. Перевод — Interweb Pro.

К.ЭРНСТ

Генеральный директор ОАО «Первый канал»

Я не хочу  критиковать методы  компании TNS,  а хотел бы произнести некий короткий спич более общего содержания. Я думаю, что каждая индустрия заслуживает того измерителя, который она имеет. Просто больно смотреть, как российское телевидение летает в полном тумане по разбитым приборам и делает вид, что все нормально. Каждый более-менее заметный канал выбрал для себя лидерство в какой-нибудь фиктивной группе (одинокие прыщавые девушки 18-25, непонятно кто 25-54 и все мы исключаем младенцев четыре плюс). И делают вид, что страшно довольны. В основе этого в первую очередь лежит базовая идея: измерение в России создали продавцы рекламы, создали только для продажи. Но у телеканалов есть и другие задачи, кроме продажи рекламы. Мне кажется, что эти задачи не менее важны. Например, сохранение единого информационного пространства или отражение времени, в котором мы все живем. А как мы их решаем, мы достоверно не знаем. Так как должны честно сказать, никаких достоверных данных о том, как смотрят телевидение в России в последние годы, у нас нет. С 2004 года в России нет никакого легитимного измерителя. Блестящая операция главы WPP Мартина Соррела, кстати, основного владельца TNS, по покупке победившей на тендере компании AGP и блокирование ее в России, блестящая, но довольно циничная бизнес-операция…

Как добиться максимального эффекта от стратегии медийных кампаний

По данным Ассоциации Коммуникационных Агентств России (АКАР), в 1 кв. 2015 г. объем интернет-рекламы составил 18.1 млрд. руб. без учета НДС.

По объему денег интернет-реклама уже третий год подряд является вторым сегментом после телевизионной рекламы – 25% от всего ATL-«пирога» по итогам 2014 г., 28% в 1 кв. 2015 года. В прошлые периоды сегмент интернет-рекламы показывал опережающую динамику по сравнению со всем ATL-рынком (по итогам 2014 г. весь рынок вырос на 4%, а интернет-реклама – на 18%). Сейчас, когда влияние экономического кризиса стало гораздо более заметным, чем в конце прошлого года, интернет-реклама осталась единственным (из оцениваемых АКАР) растущим сегментом рекламного рынка. В то время как совокупные бюджеты рекламодателей снизились на 17%, интернет вырос на 9%. Динамика других медиа находится в интервале от -22% до -34%.

Доли сегментов медиарекламного рынка, 1 кв. 2014-2015 г., %
Источник: АКАР

Динамика по сегментам медиарекламного рынка, 1 кв. 2015/2014 г., %
Источник: АКАР

При этом внутри сегмента интернет-рекламы динамика также различная. Продолжают снижаться затраты рекламодателей на баннеры: в 2014 г. на них было потрачено на 15% меньше, чем в 2013 г., а в 1 кв. 2015 – уже на 28% меньше, чем в 1 кв. предыдущего года.

Онлайн-видео (учитывается только потоковая реклама – прерывающая видеоконтент, без видеобаннеров и других рекламных форматов на страницах просмотра видео) и контекстная реклама продолжают опережать рынок по темпам развития, однако и их динамика существенно снизилась: контекст прибавил +16%, а онлайн-видео +10% (согласно консолидированной оценке селлеров (Vi и ГПМД); рост за 2014 г. +27% и +42%, соответственно).

Достаточно высокие темпы роста контекста приводят к тому, что этот подсегмент продолжает наращивать свою долю внутри интернет-бюджетов – если по итогам 2013 г. на контекст приходилось 72% денег рекламодателей в интернете, то по итогам 2014 г. эта доля выросла до 80%, а в 1 кв. 2015 г. приблизилась уже к 85%.

Однако не стоит забывать, что контекст решает несколько иные маркетинговые задачи, нежели все остальные медиа, и имеет практически бесконечную базу новых рекламодателей из числа среднего, малого и даже мельчайшего бизнеса. Его представители во многих случаях практически не имеют экономических возможностей размещать никакую другую рекламу, кроме контекстной, в силу ее относительно невысокой стоимостной планки «входа» на рекламный рынок. Зачастую они не имеют рекламных бюджетов как таковых, а направляют в контекст деньги, например, от дистрибуции. Другими словами, эти бюджеты в подавляющем большинстве не могут быть перераспределены в другие медиарекламные сегменты.

Вместе с тем, объем медийной интернет-рекламы снизился на 18% по сравнению с 1 кв. 2014 г. - рост онлайн-видео не помог преодолеть падение бюджетов на баннеры, но несколько сгладил их. Баннеры все еще привлекают в два раза больше денег, чем онлайн-видео (1.9 млрд. руб. vs. 920 млн. руб.), однако разрыв между этими подсегментами сокращается (в 1 кв. 2014 г. разница была трехкратная). Соответственно, доля видео внутри медийки выросла с 24% на конец 1 кв. 2014 г. до 33% на конец 1 кв. 2015 г.

Динамика подсегментов интернет-рекламы, 2014/2013, 1 кв. 2015/2014 г., %
Источник: АКАР, АЦ Vi

Таким образом, онлайн-видео - единственный (из оцениваемых экспертами) медийный подсегмент, показывающий положительную динамику в кризисный 1 кв. 2015 г. А изменение объема денег в подсегментах медийной рекламы во многом зависит от изменений объемов аудитории медиа и особенностей медиапотребления, поэтому ключевым фактором его дальнейшего развития продолжает оставаться рост активности зрителей на недесктопных устройствах (смартфонах, планшетах и Smart TV) на фоне достигшей своей максимума и стабилизировавшейся аудитории десктопного онлайн-видео.

Тренды в онлайн-видео в России

В среднем в 1 кв. 2015 г., по данным comScore Video Metrix, в России (все населенные пункты, возраст от 6 лет и старше) 70 млн. чел. хотя бы раз в месяц смотрели онлайн-видео в интернете с настольного компьютера или ноутбука – это всего на 1% больше, чем годом ранее. Совокупное количество просмотренных за месяц видеороликов (включая рекламные ролики и контент) превышает 13 млрд. просмотров, а общее время просмотра видео – 97 млн. минут или 23 часа в месяц на зрителя (46 минут в день).

При этом количество мобильных зрителей онлайн-видео за 2014 г. выросло, по данным Установочного исследования TNS Web Index, более чем в полтора раза (с 7.6 до 12.6 млн. чел. в крупных от – 100 тыс. жителей и выше – городах России, возраст от 12 лет и старше). В целом, в то время как интернет-аудитория на десктопе, по данным TNS, осталась неизменной (и даже снизилась на 1%), аудитория на других устройствах продолжает активно расти как на смартфонах (+44%) и планшетах (+33%), так и на Smart TV (+51%).

Другие тренды в развитии онлайн-видео в России также появились еще в 2013-2014 гг. (и, порой, даже ранее), но продолжают влиять на подсегмент. К их числу можно отнести:

1. Увеличение объема легального инвентаря за счет «обеления» контента в социальных сетях.
2. Усиление связи между производителями видеоконтента и онлайн-платформами
3. Укрепление видеосоставляющей у крупных горизонтальных порталов
4. Применение смешанной модели монетизации (рекламной + платной) для монетизации видеопросмотров

Важные для рынка онлайн-видео события 1 кв. 2015 г. в полной мере отвечают перечисленным факторам:

1. Онлайн-кинотеатр ivi.ru впервые за пять лет работы вышел на операционную прибыль. Компании удалось улучшить показатели благодаря оперативному показу киноновинок и развитию приложений для Smart TV.

2. Сделка между «Ростелекомом» и «Газпром-медиа» о покупке OTT-активов холдинга (Now.ru, RuTube и Zoomby.ru) все еще не завершена и может не состояться. По сообщениям, Morgan Stanley начинает заново искать для «Ростелекома» активы в сфере онлайн-видео.

3. «ВКонтакте» лишила посетителей пиратских сайтов с сериалами возможности смотреть встроенные ролики из соцсети. Ранее социальная сеть и её партнёр агрегатор Pladform уже начали заменять сомнительные файлы с серверов «ВКонтакте» на легальный контент, монетизируемый рекламой.

4. Rambler&Co запустил собственную телестудию для съемки видеороликов и заключил стратегическое партнерство с селлером Gazprom-Media Digital по продаже видеорекламных возможностей площадок холдинга.

5. «Афиша Mail.Ru» пополнила видеокаталог фильмами и сериалами с «Амедиатеки», контент будет предоставляться пользователям по подписке. 13 апреля сервисы совместно начали показ нового сезона сериала «Игра престолов».

6. Холдинг «СТС Медиа» объявил об открытии на своих сайтах бесплатного доступа к легальным фильмам Paramount. «Новый онлайн-кинотеатр» будет монетизироваться по рекламной модели.

В заключение еще разу упомянем самый проблемный для индустрии макрофактор, влияющий на онлайн-видео, - кризисная ситуация. Как правило, в тяжелые времена люди склонны экономить на внедомашних развлечениях (например, походах в кино) в пользу домашних активностей, под которые в нынешних условиях подпадает просмотр не только эфирного ТВ, но и онлайн-видео. Общий принцип – поиск замены сравнимого качества по меньшей стоимости или (если такая возможность предлагается) бесплатно. Это подразумевает потенциал и платной, и рекламной модели монетизации онлайн-видео.

Насколько высок этот потенциал, прогнозировать крайне тяжело. В первом случае многое зависит от стоимости контента для пользователя, которая напрямую связана с расценками правообладателя (и, если контент зарубежный, с курсом валюты). Во втором случае «отягчающее обстоятельство» – общее снижение рекламных бюджетов в кризис. Пока видеореклама в интернете – небольшой, но все еще активно развивающийся подсегмент рекламного рынка, который чувствует себя лучше других медийных подсегментов. Хочется надеяться, что в течение 2015 г. он продолжит расти и дальше.

Автор Татьяна Фирсова, эксперт отдела исследований интернета АЦ Vi

Источник Sostav

Канал «ТНТ» теряет монополию на жанр стэндап-комедия, а также нескольких участников свох юмористических проектов. Об этом «МПХХI» рассказала генеральный директор производственной компании «СТС Медиа» StoryFirstProduction Наталья Билан, которая поделилась своими планами относительно новых проектов для каналов «Домашний», «Перец» и «СТС».

Сегодня в кино-лаунже «DOME» состоялся пресс-показ премьеры телеканала «ТНТ» мистического триллера «Моими глазами». 

«Моими глазами» сделан в жанре псевдореалити и является первым в мире сериалом полностью снятым на субъективную камеру, а также первым на «ТНТ» мистическим триллером. Каждая из 19 серий будет добавлять в картину происходящего что-то новое. Для зрителей сюжет будет складываться как пазл, от серии к серии. Его важными деталями станут небольшие, но очень живые истории героев. Благодаря такому подходу возникнет эффект полного погружения, зритель сможет пожить жизнью каждого из персонажей. В каждой серии зритель будет видеть мир глазами нового героя. 

Крупные кинокомпании стали полностью отдавать сериальное производство небольшим студиям. По такой модели кинокомпания «Амедиа» выпустила успешные драматические сериалы «Бедная Настя» и «Татьянин день», а также мистический сериал-триллер «Закрытая школа». Президент кинокомпании АЛЕКСАНДР АКОПОВ объяснил корреспонденту РБК daily КАТЕРИНЕ КИТАЕВОЙ, почему для кинокомпаний аутсорсинг выгоднее собственного производства.