В совет РМГ вошел представитель ВТБ

Акционеры «Русской медиагруппы», управляющей телеканалом Ru.TV и пятью радиостанциями, включая «Русское радио» и Maximum, почти полностью сменили совет директоров. В новый состав вошли первый зампред правления ВТБ Василий Титов, певица Елена Север, композитор Юрий Антонов и гендиректор ФГУП «Госконцерт» Сергей Бунин.

Собрание акционеров РМГ переизбрало совет директоров 10 декабря, рассказали “Ъ” три человека, близких к компании. Из прежнего состава в нем остался лишь бывший гендиректор Сергей Кожевников, владеющий 22% РМГ. От владельца 78% группы, ИФД «Капиталъ» Леонида Федуна и Вагита Алекперова, в совет вошли четыре новых представителя: первый зампред правления ВТБ Василий Титов, певица Елена Север, композитор Юрий Антонов и гендиректор ФГУП «Госконцерт» Сергей Бунин. Эту информацию «Ъ» подтвердил Сергей Кожевников.

Сергей Кожевников оспорит в суде увольнение с поста гендиректора РМГ

Сооснователь и акционер «Русской медиагруппы» Сергей Кожевников будет оспаривать свое увольнение с поста гендиректора в суде, заявил Кожевников агентству Rambler. Ранее ИФД «Капиталъ» как контролирующий акционер РМГ инициировал переизбрание гендиректора холдинга. По итогам заседания совета директоров Сергей Кожевников был освобожден от должности, а вместо него назначен Сергей Архипов, который в свою очередь уже успел покинуть свой пост. ИФД «Капиталъ» объяснил смену руководителя финансовыми претензиями к бывшему главе холдинга. Сергей Кожевников ответил на вопросы ведущего «Коммерсантъ FM» Анатолия Кузичева.
— Словосочетание «патриотический холдинг» какие вызывает у вас ассоциации, эмоции?

— У меня не вызывает никаких ужасов или неприятия. Другое дело, что слово «патриотический» вряд ли сочетается со словом «холдинг». Патриотизм — это то, что внутри каждого из нас.

— Расскажите, пожалуйста, сюжет всего происходящего, потому что, если я правильно понимаю, если совсем упростить все, то есть некая группа, я уж не знаю, насколько она финансовая или даже, может быть, околополитическая, которая пытается войти, выкупить или забрать, я уже не знаю, какое тут корректное более слово, «Русскую медиагруппу». Я так понимаю, что фишкой и идеологическим козырем этой самой группы, то ли финансовой, то ли околополитической, является переформатирование в сторону патриотизма успешного холдинга под названием РМГ. Понятно, что фигура руководителя, генерального директора становится важным то ли порожком, то ли проблемой на пути. Расскажите нам сюжет, потому что я не уверен, что я правильно интерпретирую все то, что есть в прессе.

— Сюжет очень простой. Появляется группа, называемая «Госконцерт». Это ФГУП при Министерстве культуры, который имеет убытки по прошлому году в 2,5 млн, ничтожные обороты, и примерно человек пять, которые этим занимаются, сотрудников. Он хочет приобрести «Русскую медиагруппу», холдинг с оборотом 2,5 млрд и EBITDA в 680 млн. При этом у него нет ни денег, ни средств, но есть горячее желание и вывеска патриотизма. Больше ничего. Дальше идут активные муссирования в прессе о том, что это необходимо сделать, что нужно принять политику. На что мы говорим: «Господа, в Москве 54 радиостанции, если вы ссылаетесь на министерство, на государство, на какие-то высокие кремлевские звания, то почему вы не получите просто свободную частоту и сделаете на ней все, что вам нравится? Докажете свою творческую состоятельность путем творческого отбора и творческого конкурса? Может быть, на самом деле ваши воззрения будут нужны аудитории». Мы в них глубоко сомневаемся, потому что мы видим непрофессиональную маленькую команду, очень агрессивную, которая занимается какими-то махинациями и не более того.

— Интересно, а вот что значит забрать? То есть эта маленькая агрессивная группка пыталась, используя чьи-то деньги, выкупить РМГ?

— Пока ни одного официального документа не существует, существует грязь, поток информации, обливания в прессе о том, что РМГ такое, сякое, плохое, и за этим стоит господин Киселев. Всего остального, ни официальной оферты, ни какого-то разумного предложения, ничего до сих пор нет.

— А как бы вы сказали, какое предложение можно было бы трактовать как более или менее разумное? О чем можно было бы говорить, о каких деньгах может идти речь?

— Самое разумное и самое простое. Сделки на медиарынке проходят ежегодно. Они бывают выше, ниже, существует предложение и существует спрос. На этом основаны все товарно-денежные отношения. Если бы акционеры предложили рынку: «Мы хотим выйти из этого бизнеса и предлагаем рынку приобрести этот актив, какие будут предложения?». То тогда бы мы узнали реальную востребованную цену. Потому что существуют различные оценки от 7 млрд до 15, кто-то называет 2, но это все очень условные.

— То есть у вас нет точного понимания, сколько может стоить сейчас РМГ?

— Сейчас вам ни один эксперт не скажет точное понимание, потому что медиарынок находится внизу.

— Да, это понятно.

— Рекламный рынок находится в убытке. С точки зрения инвестора, активы продавать сейчас — полная глупость. Есть сейчас смысл покупать, потому что, скорее всего, медиактивы будут оценены недорого, но для продажи, на мой взгляд, как акционера и как генерального директора, это не самое удачное время. Поэтому я, когда мне предложил продать господин Киселев свои акции, причем не в официальной форме, а в какой-то неформальной, мягко говоря, то я сказал, что я не готов по такой низкой цене продавать. И готов, исходя из этой цены, купить у остальных акционеров весь холдинг.

— А какие деньги предлагал Киселев?

— Мы полагали, из оценки холдинга $60 млн, и как мы знаем, в апреле месяце радио «Шансон» было продано за такие деньги. Я считаю, это несопоставимо.

— Понятно, конечно. Какой у вас сейчас статус в холдинге, в РМГ?

— Я член совета директоров и акционер.

— Я видел в прессе сообщение о том, что вы пытались, предлагали выкупить акции?

— Вот я вам только что описал.

— Нет, вы пытались у ЛУКОЙЛа, скажем?

— Нет ЛУКОЙЛа, есть «ИФД Капиталъ». Я сделал официальную оферту 3 августа, до сих пор на нее не получил никакого ответа.

— А какие параметры были в вашем предложении?

— Ровно такие же, какие предложили мне.

— Давайте уже от бизнеса перейдем, условно говоря, к эмоциям. Сейчас артисты пишут письма, которые пытаются помешать этому самому, не знаю, как назвать это, то ли слиянию «Русской медиагруппы» и ФГУП «Госконцерт».

— ФГУП, у которого даже нет денег, и у него нет разрешения от Министерства культуры на покупку. Он судорожно пытается на рынке взять у кого-то кредит, причем под залог покупаемых акций. Давно уже такого не было, чтобы покупали под залог акций, причем параллельно при этом заявляя, что нам реклама не нужна, непонятно с каких денег мы вам кредит будем возвращать.

— Некоторые СМИ, РБК в частности, пишет, что Maximum и «Монте Карло» выступили против. А какая структура холдинга, как Maximum и «Монте Карло» могут выступать против чего-то, в каком качестве, и кто от них выступает?

— Я не думаю, что это «Монте Карло» и Maximum, я думаю, что это коллективы радиостанций выступают против.

— Да, тогда это логично. Вернусь к напоминанию о том, что артисты многие пишут письма, пытаясь защитить «Русскую медиагруппу» от этой операции. Как вы считаете, есть ли перспективы какие-то не превращения «Русской медиагруппы» в патриотический холдинг?

— Я считаю, что сама идея бредовая. Дело в том, что «Русское радио» — единственная радиостанция, по которой транслируют отечественную современную музыку.

— Не считая «Нашего радио».

— «Наше радио», безусловно, но у «Нашего радио» более узкий формат, это только рок-музыка. У «Русского радио» формат — мейнстрим, то есть более широкая музыка, от мягкого шансона до рок-н-ролла. Поэтому если взять первую десятку радиостанций, то только три станции крутят современную музыку: «Европа Плюс», «Русское радио» и радио Energy.

Все остальные станции из первой десятки крутят более архаичную, более взрослую музыку для аудитории 40-50+. Это и радио «Дача», и радио «Шансон», и «Авторадио» и другие. Что касается этих трех станций, то они единственные, которые крутят современную музыку. «Европа Плюс» и Energy крутят преимущественно западную музыку, и «Русское радио» крутит российскую музыку. Поэтому все выпады господина Киселева о том, что нет дороги молодежи или там они не патриотичны, — это просто ложь.

Что касается артистов, то получив угрозы от господина Киселева, которые выступили с призывом непродажи именно этому человеку, то есть никто не выступает против тех или иных экономических отношений, все боятся этого одиозного человека. Его выступления только отпугивают звезд и публику от радиостанции. И поэтому, особенно когда господин Киселев, имея на руках основания о том, что артисты против него, начал им рассылать письма с угрозами, якобы от РМГ, то тут уже возмущению не было предела. И они собираются отзывать многие свои произведения с «Русского радио».

— У вас был опыт личного общения до этой всей истории с Киселевым? Потому что человек не очень давно, но зато довольно ярко появился на небосклоне, я имею в виду после группы «Земляне», в виде такого деятеля.

— Рассвет группы «Земляне» состоялся 30 лет назад. Самая красивая и яркая песня «Трава у дома» написана Мигулей на стихи Поперечного, к которой Киселев не имеет никакого отношения. Он в это время был барабанщиком в группе. Администратором в группе, как это тогда называлось, был Борис Зосимов, довольно известный человек. Борис Зосимов говорит крайне нелицеприятные вещи про господина Киселева и всячески избегает каких-либо общений с ним.

Что касается господина Киселева сейчас, то за последние 30 лет нет ни одного успешного проекта или успешной популярной песни, которую он создал. Есть много групп, многие из которых вы даже не знаете. Есть группа «Бойкот», есть группа «Санкт-Петербург», группа «Русские», артист Юркис — его сын, артист Владимир — его сын, и артистка Елена Север — его жена. Вот это потенциал, с которым он пытается звучать на «Русском радио».

— Это патриотическая династия вместо патриотического холдинга, я смотрю.

— Это, как называли в советское время келейность, а не патриотическая династия. Валерия — патриотическая певица? А группа «Любэ»? Наверное, уж более патриотической, чем «Любэ», трудно придумать в нашей стране. Несмотря на все уважение, это большие артисты с большой творческой судьбой, и Киселев им обещает катафалк вынести. Так себя вести просто неприлично.

— Это он такого рода угрозы про катафалк отсылает артистам?

— Да.

— Про катафалк?

— Да. Лепсу и Коле Расторгуеву, звание катафалка. Это прям уже ни в какие ворота.

— Я знаю, что у вас, по крайней мере, есть такие слухи, что у вас с Сергеем Архиповым, еще одним сооснователем РМГ, довольно напряженные были, и, наверное, есть, отношения. Но сейчас Архипов назначен генеральным директором, он три дня посидел в этом кресле, а потом покинул холдинг. Я считаю, что он поступил совершенно правильно и умно. У вас с ним были разговоры, вы понимаете мотивы его ухода, они те же самые?

— Понимаю. Мы с Сергеем 20 лет назад организовали «Русское радио», придумали всю РМГ. Мы ссорились как творческие люди, мы мирились, но с глубоким уважением относимся друг к другу. Сергей восемь лет назад продал свои акции, вышел и работал на ВГТРК, последние два года жил в Финляндии. У него есть там финский проект, на котором он работает. Господин Федун его позвал возглавить РМГ, Сергей приехал, но столкнувшись с потоком лжи, нажима, неправды, подменных писем, он сказал, что в такой обстановке работать не будет и снимать артистов по указке Киселева тоже не будет. Это не обновление, это крайний непрофессионализм, дилетантство, нахрап и наглость, и в такой обстановке он возвращается к себе в Финляндию и спокойно живет. Ему не нужен весь этот бардак.

— Понятно. Сергей, прошу вас, ваш прогноз на то, как теперь будет развиваться ситуация.

— Мой прогноз как акционера крайне негативный. Если все то, что продолжается сейчас, будет продолжаться, то, как сказал тот же Архипов, «Русской медиагруппе» осталось существовать три месяца.

— Вы согласны с этой оценкой?

— Я согласен. Если переругаться со всеми звездами, оскорбляя их и шантажируя, то ничего, кроме негатива, Киселев не добивается. Звезды уйдут, за ними уйдут рекламодатели. Господин Киселев не понимает ничего в рекламном бизнесе, видимо, поэтому его заявление о том, что «Русскому радио» реклама не нужна — я такой дичи давно не слышал.

— Все-таки я еще раз про ваши акции спрошу. У вас нет ощущения, что их можно как-то, наверняка есть какие-то приемы, когда можно размыть пакет, еще что-то сделать. Вы не боитесь, что с вашими акциями что-нибудь произойдет? Давайте так деликатно сформулируем.

— Все может произойти. Это будет уже чисто рейдерская постановка, все может произойти. Но даже на размытие, безусловно, мои партнеры-акционеры гораздо богаче меня, и если это произойдет, я не смогу этому противостоять. Я могу противостоять только творчески.

— И намерены противостоять, если вдруг, не дай бог, такое произойдет?

— Вы спрашиваете меня, смогу ли я противостоять?

— Гипотетический сценарий спрашиваю.

— Гипотетический сценарий. Возможно ли сопротивляться частному лицу против миллиардных состояний? Вряд ли.

— Какой мотив у держателей 78% акций их продать?

— Старшие партнеры всегда отличались, скажем, бизнес-смекалкой и здравым смыслом. У нас с ними были прекрасные отношения. Я думаю, что сейчас, выйдя из обаяния Киселева, они сориентируются, и либо продадут это настоящим патриотам, которых достаточно много, скажем, тот же Пригожин с Дробышем хотят выкупить эти акции, или сделают тендер на рынке.

— Я хотел спросить про давление на них, но я так понимаю, что вы уже ответили. Единственное давление, если я вас правильно понял, — это обаяние Киселева, так? Еще какое-то давление вы можете предположить на старших партнеров?

— Я не знаю, осуществляется ли давление на моих старших акционеров. На меня осуществляется давление только со стороны Киселева.

Фото: Дмитрий Духанин / Коммерсантъ

Коммерсант

«Русская Медиагруппа» и «Русское Радио» подвели предварительные итоги Международного музыкального песенного конкурса «Бессмертный полк», стартовавшего в 2016 году. Начало конкурсу положило выступление группы «Земляне» в Сирии, где на концерте, посвященном Дню Победы, музыканты впервые исполнили песню «Бессмертный полк».

«Собственники Русской медиагруппы по-прежнему ведутся на разводки», — объяснил продюсер Иосиф Пригожин.

Ситуация с Русской медиагруппой, несмотря на затихший вроде бы скандал, никак не меняется, по словам самого Пригожина: — Ситуация по-прежнему на грани абсурда. Идиотизм. [Глава фонда «Федерация» Владимир] Киселев разводит собственников, а собственники ведутся на разводки Киселева. Мы присутствуем при самоубийстве «Русского радио», — рассказал продюсер на вечеринке, посвященной новому формату другой радиостанции, Best FM, не входящей в холдинг РМГ.

Российские артисты пожаловали на этот вечер, поскольку руководство Best FM решило заняться «импортозамещением», разбавив в своем эфире зарубежную поп-музыку отечественной. По этому поводу в одном из столичных баров выступили Валерия, Вера Брежнева, Оскар Кучера, 5sta Family, M-Band, «Фабрика». Иосиф Пригожин признался, что рад смене формата, а Валерия уже находится в ротации Best FM.

Телепроизводственный гигант упразднил позицию исполнительного директора

Известный медиаменеджер Роман Саркисов окончательно распрощался с компанией "Красный квадрат", одного из основных производителей контента для крупнейших федеральных телеканалов. До недавнего времени он занимал позицию исполнительного директора компании, однако к настоящему времени больше там не работает.

Роман Саркисов известен как бывший гендиректор телеканалов MTV и 2х2. В 2013 году возглавил новый кабельный канал СТС Love, однако покинул его менее чем через год. Сразу после этого стало известно, что Саркисов станет руководителем "Красного квадрата", главного производителя контента для "Первого канала" (шоу "Голос", "Угадай мелодию", "Сегодня вечером", "Кто хочет стать миллионером?", "Познер").

Сергей Бунин – об истории развала и возрождения «Госконцерта» и покупке Русской медиагруппы

В октябре прошлого года основатель фонда «Федерация» Владимир Киселев предложил президенту Владимиру Путину создать в России патриотический медиахолдинг, который мог бы стать «инкубатором отечественных звезд». России нужны собственные идеологически правильно настроенные кумиры миллионов, объяснил он. Реализовываться эта идея начала в этом году, а ее первым этапом стала договоренность о приобретении госкомпанией – ФГУП «Госконцерт» – одного из крупнейших российских радиохолдингов – Русской медиагруппы (РМГ). ФАС уже одобрила эту сделку, стоимость которой может составить 6–7 млрд руб.
РМГ станет частью патриотического холдинга, который не только займется радио, ключевым бизнесом РМГ, но и собирается, по словам гендиректора «Госконцерта» Сергея Бунина, навести порядок на концертном рынке России.
– Хочу начать с самого очевидного вопроса. Почему «Госконцерт» решил купить Русскую медиагруппу (РМГ)?
– Мы занимаемся музыкальным бизнесом – организацией концертов, тем, что у музыкантов и радийщиков называется «офлайн». И разговоры с представителями музыкальных радиостанций и телевидения показывали, что им очень интересен этот офлайн и им хочется в эту сторону развиваться. Это очень интересное дополнение к эфиру, так как позволяет расширять возможности пиара, маркетинга, влияния, а также популяризировать свою радиостанцию или телеканал. Мы подумали: раз им интересен офлайн, то почему бы нам не заинтересоваться эфиром – радио и телеканалами?

Вместо того чтобы наших артистов постоянно продвигать в эфиры радиостанций и телеканалов, нам стало интересно самим этим заняться. Я считаю, что это поможет нам решить некоторые задачи с нашими мероприятиями. Например, когда мы проводим концерт в честь Дня России на Красной площади, артисты, конечно, понимают, что это важно, но не очень охотно идут туда выступать бесплатно. Их можно понять, это их работа и их время. И когда нам нужно провести хорошее мероприятие и мы хотим, чтобы оно не пострадало из-за усеченного бюджета, мы пытаемся договариваться с артистами каким-то образом, что-то им взамен предложить. Чем артиста можно купить, кроме денег? Конечно, эфиром на радио или ТВ.

– То есть это своего рода бартер?

– Да, это бартер. В общем-то он всегда существовал, особенно если речь идет о крупных событиях и их трансляции на центральных телеканалах. Но одно дело – пытаться продвинуть артистов в чужой эфир: всегда сложно договориться, и ты не всегда можешь быть на 100% уверен, что сможешь выполнить эти договоренности. Другое дело – предложить артисту собственный эфир, которым мы можем распоряжаться.

– А кто был инициатором этой сделки?

– Взаимодействие с РМГ началось как раз тогда, когда мы придумали некий проект, который объединил бы и РМГ, и музыкальные телеканалы. Ну т. е., по сути, все музыкальные телеканалы России. Это не значит, конечно, что их надо теперь скопом все скупать и централизованно ими управлять. Речь шла о том, что необходимо их объединить под общей идеей.

– Вы имеете в виду идею создания патриотического холдинга?

– Да, именно ее. Когда начался процесс обсуждения идеи создания патриотического холдинга, ни о каких покупках вообще не шла речь. Но в процессе, видимо, зашел разговор, и мы узнали, что «ИФД Капиталъ» не против продать свою долю в РМГ. Все-таки «ИФД Капиталъ» – инвестиционная компания, и она рано или поздно продает свои активы.

– А все-таки, кто конкретно все это придумал? И про патриотический холдинг, и про покупку РМГ?

– Идея витала в воздухе.

– Нет, так не бывает. Все равно кто-то становится драйвером процесса.

– Давайте будем говорить, что это совместная идея – моя и Владимира Киселева, с которым мы давно работаем вместе.

– Какое отношение Киселев имеет к этой сделке? Рассказывают, что именно он согласовывал ее в госструктурах и у президента. А при этом никакой должности или доли в «Госконцерте» у него нет.

– Киселев – продюсер, он очень заинтересован, чтобы у нас получился хороший проект. В данном случае он также выступает как продюсер этой идеи. Он занимается этим проектом, потому что ему интересно создать в нашей стране такую ситуацию, когда российские артисты все-таки выступают за интересы своей страны и поддерживают ее. Но это не значит, что мы теперь все будем [шагать под] «Марш славянки», а радиоэфир будет состоять из гимна, Людмилы Зыкиной и Надежды Бабкиной.

Меня очень удивляет поверхностное понимание ситуации некоторыми комментаторами, а также музыкантами, которые публично выступили против этой сделки. Никто не собирается заставлять музыкантов петь славу президенту. Артисту достаточно поучаствовать в том или ином мероприятии, посвященном, например, государственному празднику. Поклонники очень внимательно относятся к тому, что исходит от артиста. Поэтому сам факт его участия очень важен. И в этом будет проявление его патриотизма, а не в том, что он поет патриотические песни.

– Что будет из себя представлять патриотический холдинг, какие там будут активы, какие партнеры? Говорят, что идут переговоры о покупке активов у Bridge Media и ЮТВ.

– Я слово «холдинг» в данной ситуации понимаю как проект, а не как юридическое лицо. Переговоры ведутся со всеми, кто указан в письме, и даже с большим количеством участников рынка. Это переговоры о том, каким образом все эти компании и их станции и телеканалы могут поучаствовать в нашем проекте. Возможно, кто-то захочет продаться, а кто-то – стать партнером. Но мне пока не известно, чтобы кто-то из тех, с кем ведутся переговоры, кроме РМГ, хотел продать свои активы. Автор идеи письма и идеи холдинга – Киселев.

– В письме Киселева Путину указывалось, что частью патриотического холдинга могут стать телеканалы, зарегистрированные на ООО «Кремль медиа». Два года назад эту компанию учредили вы, но сейчас она принадлежит Екатерине Буниной. Это ваша родственница?

– Это я комментировать не хочу. А сама организация изначально создавалась как агентство для проведения мероприятий. На нее зарегистрированы пять СМИ. Но сейчас я к этой компании отношения не имею.

– Расскажите про финансирование сделки. Действительно ли вы берете кредит у ВТБ?

– ВТБ – это один из банков, с которым мы ведем переговоры. По крайней мере, это банк, который провел оценку РМГ в 6–7 млрд руб., и мы понимаем, на что можем рассчитывать. Пока нам ничего не дали.

– Была информация, что ВТБ готов дать не больше 2,5 млрд руб.

– Но нам же этого не хватит. Так что мы обращаемся и к другим банкам.

– Еще вы запрашивали субсидию у Минфина?

– Да, но нам не дали. Мы думали, что раз мы ФГУП, то сможем получить субсидию от государства. Но нет. Минфин объяснил, что не существует схемы, по которой он может законно выделить нам средства.

– Если вам удастся получить кредит, кто будет обслуживать долг – РМГ?

– РМГ – это действующий бизнес, который зарабатывает деньги. Так как мы берем средства на покупку РМГ, то логично, чтобы деятельность РМГ позволяла нам отдавать то, что мы взяли на эту сделку. Не вижу тут ничего странного.

– Некоторые артисты выступили против покупки РМГ «Госконцертом», написали письмо президенту Владимиру Путину. Как вы думаете, почему они решили поддержать Сергея Кожевникова – гендиректора и сооснователя РМГ, который протестует против этой сделки?

– Я могу только догадываться. Мы пока не дали ни одного повода считать, что мы были как-то непрозрачны или нечисты в этой сделке. Или использовали какие-то неправедные методы. А против нас выступают люди, непонятно как заинтересованные [в этом] и непонятно какие цели преследующие. В результате выяснилось, что, например, Иосиф Кобзон это письмо не подписывал. А Зураб Церетели сказал мне, что подписал, так как увидел под письмом фамилии уважаемых людей, в том числе Кобзона, и решил поддержать хорошую идею. Также мне рассказывали, что из группы «Любэ» никто не подписывал письмо.

Мне не страшно рассказывать о нашей сделке, разговаривать с журналистами, потому что у нас нет скелетов в шкафу. Я за каждое свое слово готов ответить. Но отвечать за всю Одессу или за всех артистов я не хочу.
Мне самому интересно, что получили люди, которые подписали письмо. Что им такого пообещали? Как они теперь с нами собираются выстраивать отношения? Ведь, по сути, они заявили, что не хотят с нами сотрудничать. Логично было бы, прежде чем подписывать письмо, спросить у нас, что будет после сделки. Мне очень странно, что артисты сделали выводы, не узнав вторую точку зрения. Хотя бы из любопытства. Когда [Михаил] Гуцериев хотел купить РМГ, разве кто-то возмутился из артистов? Нет, никто.

И вернусь к теме патриотизма. Хотелось бы понять, почему артисты, подписавшие письмо, отказались ехать в Крым? У них есть причина чего-то бояться, например, санкций? Почему тогда они пишут письмо президенту с просьбой поддержать их проблему после того, как сами отказали своей стране в поддержке? Если они, например, не считают Крым частью России, значит, не согласны с действиями президента. Зачем же они тогда просят у него поддержки? Но все это не помешало многим артистам выступить на годовщине вхождения Крыма в состав России на Красной площади. Конечно, там везде ФСО, не страшно. Когда мы ездили в Крым еще до референдума, где были [Филипп] Киркоров, Тимати, где [Виктор] Дробыш? Зато фамилии и Киркорова, и Тимати дружно красуются под письмом президенту против нашей сделки. А ведь они еще недавно заявляли, что там, где есть один, другого ни за что не будет. Что это, двойные стандарты?

– А у вас есть какой-то пул артистов, которые вас поддерживают?

– Некоторые артисты высказались за нас, и не только артисты – я слышал высказывание Дианы Гурцкая как члена Общественной палаты, об этом говорили Олег Газманов, Вика Цыганова. Безусловно, нас поддерживают те артисты, которые входят в продюсерский центр Владимира Киселева: «Земляне», «Бойкот», «Русские», «Санкт-Петербург».

– Что изменится в РМГ после сделки с «Госконцертом»?

– Мы не собираемся, прикрываясь патриотизмом, гробить РМГ. Эфир радиостанций будет наполнен [в том числе] теми же артистами, что и сейчас. Никто не отменял РМГ как бизнес, и единственное наше желание – чтобы эта компания процветала. Именно поэтому я поддержал назначение Сергея Архипова на должность гендиректора: это тот человек, который хорошо разбирается в этом бизнесе. Сейчас, по многим оценкам, РМГ недобирает в своей капитализации и эффективности. Архипов, я уверен, тот человек, который может дать компании, по крайней мере, правильный импульс.

Понятно, что любой продюсер будет поддерживать своих артистов, если у него есть свои радиостанции – глупо этого не делать. Вопрос в том, где грань разумного. Я давно знаю Киселева, он не безумец, который поставит 24 часа в сутки песни своей жены и детей. У него детей столько нет. (Смеется.) Он же не будет убивать эфир, чтобы «Русское радио» вместе со всем холдингом благополучно ушло на дно.

– Тем не менее Кожевников явно не в восторге от этой сделки. Сейчас он пытается сам выкупить долю в РМГ своих партнеров – «ИФД Капиталъ».

– Я думаю, что предложение Кожевникова точно не было сделано до того, как он начал против нас информационную войну. Он пытается информационно на эту сделку повлиять. Он затеял кампанию против своих же акционеров.

У нас нет задачи взять и изменить то, что звучит в эфире с точки зрения слов. А музыку сделать более качественной – это достойная задача. В России много артистов, особенно молодых, которые просто не могут появиться в эфире, в том числе «Русского радио». Известным артистам с их ресурсами несложно нанять достойного композитора, чтобы получить достойный хит. Пускай вкладывают деньги в это. А конкурировать с молодыми тем, что они договорились с неким продюсерским центром и «Русским радио» просто никого не пускать в эфир, пока не выполнены определенные обязательства, мне кажется стыдно.
– То есть вы хотите сказать, что сейчас на радиостанции РМГ можно попасть только за деньги?

– Нет, не только. Но, к сожалению, там эта практика достаточно распространена. Это многие знают.

– Готовы ли вы работать с Кожевниковым, если он останется миноритарием РМГ?

– Мы никогда не называли условием сделки уход Кожевникова. Если он как профессионал был бы готов свой профессионализм дальше вкладывать в развитие РМГ, мы бы были плохими акционерами, если бы этим не воспользовались. Но я не вижу, чтобы ему было интересно остаться с нами – пока он хочет просто не допустить нас в компанию.

– Если созданием патриотического холдинга занимается Киселев, какие задачи у вас?

– Мы, как «Госконцерт», являемся частью этого процесса. «Госконцерт» – это бренд, но сейчас это всего лишь бренд. Тот советский «Госконцерт» – это была могущественная организация, которая когда-то контролировала и осуществляла цензуру в области гастрольно-концертной деятельности. Без «Госконцерта» никто не мог ни уехать на гастроли, ни приехать сюда.

Но времена изменились, и о какой-либо цензуре и контроле речи больше нет. Мы работаем на рынке, на котором существует множество продюсерских компаний. Но никакого порядка в концертной деятельности сейчас нет. Порядка нет даже на примитивном уровне – как решаются санитарные, пожарные вопросы при организации концертов, как продаются билеты, кто решает, можно ли проводить концерт в конкретном помещении. Сейчас все происходит хаотично. Из-за этого в свое время «Госконцерт» и развалили – чтобы все могли делать, что они хотят. Киселев, кстати, и разваливал «Госконцерт». (Смеется.)

«Госконцерт» развалили, потому что он был символом цензуры и тотальной централизации всех процессов. А получилась другая крайность – полная анархия.

Так вот у меня, как гендиректора «Госконцерта», есть большое желание упорядочить в стране организацию концертов. И с точки зрения бытовых вопросов, и с точки зрения договоренностей с артистами. Например, мы много работаем с зарубежными музыкантами, и чем более они великие, тем менее сговорчивые. Они навязывают свои условия, а если продюсерский центр не имеет большого опыта или влияния в этой среде, то, как правило, он вынужден соглашаться на эти условия только ради того, чтобы этого артиста привезти. Экономика опережает здравый смысл, безопасность и комфорт зрителей. Поэтому иногда зрители получают на концертах ситуации, когда артисты начинают произносить антироссийские лозунги или пропаганду нетрадиционных отношений. А бывают и такие ситуации, когда крупный артист привозит с собой на концерт артиста менее известного и позволяет ему выступать, тогда как зритель заплатил деньги совсем за другое.

Например, Мадонна как-то приезжала в Россию и со сцены озвучивала политические лозунги и к тому же пела под фонограмму. Это было неуважительно по отношению к зрителям, но, видимо, по контракту она могла себе позволить это сделать.

Я хочу, чтобы таких ситуаций не было. И дело не в том, чтобы запретить артисту что-то делать на сцене. Но он должен заранее предупреждать промоутера о своих действиях – все эти вопросы должны заранее быть прописаны в контрактах. А промоутер, в свою очередь, должен предупреждать об этом зрителей.

– А какова может быть роль «Госконцерта» в этих процессах? Вы хотите стать государственным регулятором концертной деятельности в стране?

– Нет, регулятор – это не совсем правильно. Мы могли бы стать крупным агентством, которое оказывает услуги как продюсерам, так и артистам. У нас очень большой опыт в организации концертов, и мы знаем, как сделать так, чтобы все участники процесса чувствовали себя комфортно. Уже сейчас мы занимаемся вопросами снижения сроков прохождения таможни на ввоз оборудования артистов, проблемами с оформлением виз иностранцам. Мы пытаемся найти возможность ускорения этих процессов.

Это все технические вопросы, и решение каждого из них может привести к сокращению времени организации концерта и затрат, потому что все вынуждены делать это понятно каким способом. Это же все в итоге ложится на плечи потребителя, потому что все эти затраты в итоге закладываются в цену билета.

Есть еще такая история. Вот у нас сейчас строятся стадионы к чемпионату мира по футболу. Пройдет чемпионат, и чем потом эти стадионы загружать? Они не будут использоваться и превратятся в так называемых «белых слонов».

– То, что сейчас происходит в Сочи?

– Да. У нас есть идеи, как эти стадионы загрузить. И это можно делать не только концертами, это слишком узко. Там могут проходить шоу-программы. Это может быть и цирк, и автошоу – любое зрелищное мероприятие. Ведь спортом стадионы невозможно загрузить полностью. Но шоу могут быть в том числе и спортивные. Например, девушки же ходят посмотреть не на игру Дэвида Бекхэма, а на него самого. Но тренер не всегда может сделать из спортсмена медийную персону, это уже наша задача. И в итоге эти стадионы смогут приносить прибыль, а не создавать убытки.

– А как все это вяжется с темой влияния на артистов – чтобы они на сцене только пели, а не пропагандировали? Особенно если артистов везут другие продюсеры?

– Это делается с помощью контрактов. Если мы станем концертным агентством, то другие продюсеры будут к нам обращаться. Они будут знать, что мы сможем снять с них те или иные организационные проблемы. Такая служба «одного окна».

Если продюсеры согласятся работать с нами и, например, через нас вести переговоры с артистами, то мы за это предоставляем им некие возможности. А мы сами заключаем контракт с артистом как агент, и уже сами прописываем в контракте определенные условия. Это может избавить наш рынок от невыгодных контрактов и от сюрпризов, которые иногда происходят на сцене.

– Как давно вы работаете в «Госконцерте», чем вы до этого занимались?

– У нас давно была идея создать некий орган, который будет координировать концертную деятельность в стране, – некое агентство. Потом возникла идея, что создать такое агентство можно на базе «Госконцерта». Идея возникла у меня и Киселева, а приказ о моем назначении подписал [министр культуры Владимир] Мединский.

Раньше я работал в продюсерском центре массовых мероприятий, который организовывал различные зрелищные мероприятия, в том числе для фонда «Федерация».

– А Киселев какое-то участие принимал в «уговаривании» Мединского создать агентство на базе «Госконцерта»? У него же есть административный ресурс.

– По-моему, он никого не уговаривал. К тому же когда есть здравая идея и понимание позитивного результата, то и админресурс не нужен.

– Что вы обнаружили в «Госконцерте», когда стали его гендиректором? Эта компания не может похвастаться хорошими показателями бизнеса.

– Я обнаружил там определенное запустение. Раньше «Госконцерт» занимался в основном мероприятиями в области классической музыки, но они были совсем скромного уровня. Там почти не было проектов, и все оказалось очень печально с точки зрения хозяйственной деятельности. Я стал разбираться в том, откуда возникли проблемы и как их решать.

Во-первых, я сразу столкнулся с тем, что, несмотря на то, что мы вроде государственная компания, никаких госзаказов мы получить не можем – ФГУПу это не положено по статусу. А как можно заработать? Например, поучаствовать в различных тендерах. Начали пробовать, но быстро выяснилось, что это тоже невозможно, так как у «Госконцерта» отрицательный баланс.

Можно участвовать в тендере. Отлично! Начинаем пытаться участвовать в тендерах, а нам говорят, что с отрицательным балансом это делать нельзя. То есть получается замкнутый круг. Мне говорят – оплатите долги. А как – из своего кармана? И вот весь прошлый год мне необходимо было, с одной стороны, «Госконцерт» выводить в статус действующей компании. Или хотя бы участвующей в чем-то. С другой стороны, у нас совершенно нерешаемая, с точки зрения Министерства культуры, проблема с финансами.

– И как вы стали выкручиваться из этой ситуации?
– Мы начали думать про заемные деньги на те или иные проекты. Отчасти эти проблемы может решить и покупка РМГ, ведь мы будем в «Госконцерте» иметь действующий прибыльный актив.

Также продюсерский центр, в котором я уже не работаю, старается привлекать «Госконцерт» на свои мероприятия. Чтобы людей заново знакомить с этим брендом.

– Если ситуация настолько непростая, получается, что в 2014 и 2015 гг. «Госконцерт» так же убыточен, как и прежде?

– Ну, как минимум, сейчас у компании нет новых долгов. О выручке и прибыли, правда, пока речи нет. Но мы занимаемся тем, чтобы то, что мы за год сделали, принесло свои дивиденды в будущем – например, активно договариваемся о будущих проектах. Если мы просто сработаем в ноль, я назову это своей личной победой. А в 2015 г., я надеюсь, мы уже выйдем в плюс.

– Но ведь в прежние годы, до 2013 г., у «Госконцерта» была приличная выручка и даже прибыль. Как получилось, что компания осталась без средств?

– Лопнул банк, в котором у «Госконцерта» был существенный вклад. Это был «Русич центр банк», у которого в 2011 г. была отозвана лицензия. Вернуть нам ничего не удалось – Агентство по страхованию вкладов (АСВ) до сих пор осуществляет в этом банке внешнее управление.

– Минкультуры планирует акционировать «Госконцерт». Будете ли вы или ваши партнеры участвовать в его приватизации?

– Мы обращались в Минкультуры и Росимущество с просьбой притормозить процесс акционирования «Госконцерта». Не хватало нам еще заниматься и этим вопросом. Если министерство откажет, будем думать, что с этим делать. Пока, честно говоря, не до этого.

– Можете ли вы оценить концертный рынок России с точки зрения его объема? Была оценка IFPI – около $18 млн.

– Концертный рынок очень серый, и государство очень много недополучает с него в виде налогов. Я даже не берусь его оценить – расхождение может быть в тысячи процентов. А оценка IFPI – это скорее всего то, что прошло по официальным документам. Но я знаю, как эти документы заполняются. (Смеется.) На это точно нельзя ориентироваться.

Концертный рынок зависит от многих факторов. Вот сейчас кризисный год, а у иностранных артистов кризиса нет – они сколько стоили, столько и стоят. И они не идут ни на какие уступки по цене. Соответственно, когда ты платишь в 2 раза больше из-за роста курса, то тебе приходится повышать цены на билеты. Сейчас билет на «Металлику» на дальней трибуне стоит 9000 руб., а поближе – от 20 000 руб.

Так что оценивать рынок сейчас бессмысленно, пока нет каких-то ориентиров и прозрачности. Это примерно как оценивать рынок авторских отчислений. (Смеется.) Пока организации по коллективному управлению правами – Российское авторское общество (РАО), Всероссийская организация интеллектуальной собственности (ВОИС) и Российский союз правообладателей (РСП) – собирают деньги со всех, включая тех, кто не состоит в этих организациях, и держат деньги на счетах, пока кто-то их у них не попросит.

– Насколько я понимаю, одна из основных проблем с этими структурами – в отсутствии нормальной отчетности.

– Да, именно так. Или в наличии такой отчетности, в которой ничего не видно. Кроме того, есть какой-то срок, после которого эти средства уже востребовать нельзя. Они могут использоваться на уставные нужды. А почему бы не пустить их на социальные нужды? Ведь это почти налог.

Я считаю, что должна быть какая-то структура – и это не «Госконцерт», – которая находилась бы между организациями по коллективному управлению правами и государством. Должен быть какой-то совещательный орган и куда артисты могут прийти.

– Ну вот сейчас создается Федеральная служба по интеллектуальной собственности, которую возглавит Григорий Ивлиев. Может, она и станет таким органом?

– А вы знаете, что одним из кандидатов на этот пост был гендиректор РАО Сергей Федотов? Если его даже рассматривали как кандидата, то это означает, что у РАО на эту службу может быть некое влияние.
А по сути, я считаю, что частная компания не может управлять деньгами всех граждан. Выплаты – это в том числе и налоги: автор получил авторские и заплатил с них налоги. А если он ничего не получил? Я вот, например, знаю, что РАО платит немалые отчисления авторам с неизвестными фамилиями, которые почему-то все живут в южных регионах России. И куда там уходят эти деньги, мы вообще не знаем. Но, как минимум, Федотов смог купить себе замок в Шотландии, как я читал.

– Ну и как эту проблему решать?

– Я согласен с Минкомсвязи, которое считает, что институт коллективного управления правами себя изжил и не должен существовать. Я считаю, что государство имеет право участвовать в судьбе тех средств, которые РАО собирает.
– А вы доносите свою мысль до государства?

– Мы стараемся не воевать, а создавать инструменты, которые помогали бы авторам и исполнителям лучше понимать, что им причитается, и иметь некий ресурс, на который можно официально ссылаться при оспаривании тех выплат, которые им сейчас перечисляет РАО.

– Что вы имеете в виду?
– Мы разработали реестр объектов авторских прав. Он не может заменить РАО, но это статистический инструмент, который в режиме онлайн дает возможность любому автору получить информацию об использовании его произведений на телевидении, радио и в интернете. С офлайном ситуация сложнее, сейчас РАО ходит с диктофонами по стране и пугает исками несчастные рестораны. Но и для этого существуют специальные устройства учета. В принципе, люди готовы уже платить за музыку столько, сколько надо. Но они протестуют, когда не понимают, почему РАО запрашивает именно такую сумму.

– А вы планируете этим заняться? Именно в офлайне?

– Да, мы этим уже занимается и уже работаем со «светлыми головами» на эту тему.

– Расскажите про реестр, это ваша разработка?

– Нет, мы привлекаем сторонние компании, в частности Muz.ru.

– Насколько верна информация, что Muz.ru может стать частью РМГ или «Госконцерта», это так?

– Да, может. Но не юридически, а как партнер.

– Речь идет о реестре, который Muz.ru когда-то делала для Минсвязи?

– Да, это он. Но он пока не может решать все задачи, поэтому мы его дорабатываем. Мы хотим, чтобы реестр был технически качественным продуктом. Ведь почему та же глобальная лицензия провалилась? Потому что она была нереализуема технически. Чтобы не оказаться в шкуре авторов этого проекта, мы хотим сначала предложить работоспособную схему, а потом уже будем выводить все это на рынок.

– Как раз когда была история с глобальной лицензией, операторы и интернет-компании объявили, что надо создавать такой реестр. Ваш реестр и их – это одна и та же тема?

– Нет, они не имели в виду нас. Но мы имеем в виду то, что они предложили. Мы все время мониторим эту ситуацию, изучаем потребности рынка.

Если у нас все получится, то артист сможет сам посмотреть, как используются его произведения. И если мы добьемся того, что данные реестра будут официально признаваться в судах, то артист уже придет не с записью на диктофон, а со статистикой. Сейчас артисты находятся в ужасной ситуации, так как они практически не могут ничего доказать. А когда они придут с конкретным результатом, им будет проще доказывать свои права.

– Как вы будете на этом зарабатывать?

– Реестр – это услуга, которую мы будем продавать.

– А вы опрашивали артистов? Им это нужно?

– Они понимают, что сейчас им много недоплачивают. Но у них нет альтернативы, и они боятся, что если они возмутятся, то им совсем перестанут платить. Кто-то мне рассказывал, что один артист выступил против глобальной лицензии и на следующий же день прекратились выплаты из РАО.

– Вы входите в фонд «Федерация», основанный Владимиром Киселевым.

– Да. И кто бы мне что ни говорил, мне не было никогда стыдно за работу этого фонда, я горжусь его работой.

– Несколько лет назад была громкая история, когда после концерта, на котором играл Владимир Путин, деньги благотворителей якобы не дошли до больниц. Чем это все закончилось?

– Вся эта история произошла только на страницах газет. Была мама девочки, которая сказала, что деньги не дошли, но потом она от своих слов отказалась.

В целом наша работа устроена иначе, чем у большинства фондов. Обычно мы не собираем деньги на какой-то счет, с которого потом покупаем, например, медицинское оборудование. У нас долго не было вообще никакого счета. Мы привозим в больницы звезд, а вместе с ними – благотворителей. И, таким образом, мы фактически сводим тех, кто готов помочь, с теми, кому такая помощь нужна. Мы даже просим, чтобы благотворитель не деньги переводил, а сами товары, оборудование, чтобы исключить возможную коррупцию в самом учреждении. Поэтому не может быть таких историй, когда деньги не дошли.

Никто не верит, что мы бесплатно работаем. Но почему нет? Взамен мы получаем пиар, звезды же к нам приезжают на благотворительные акции. Когда появляются личные отношения, нам становится проще приглашать их на другие мероприятия. Наши подшефные артисты выступают на этих мероприятиях и получают какую-то поддержку. То есть мы получаем косвенную выгоду, а на самой благотворительности не зарабатываем. Поэтому нет ни одного заявления о том, что мы взяли у кого-то деньги и потом за это не отчитались. Потому что мы их ни у кого не брали. Могут быть недоразумения, когда благотворитель что-то отправляет, а больница не получает, но мы стараемся такие ситуации контролировать. Мне себя упрекнуть не в чем.

Сергей Бунин
Генеральный директор ФГУП «Госконцерт»
Родился в 1979 г. Окончил Академию Федеральной службы безопасности России, специальность «юриспруденция»
2004 Консультант юротдела департамента налогообложения и права «Делойт и Туш РКСЛ лимитед»
2005 Руководитель международных проектов во ФГУП «Кремль» управления делами президента
2008 Директор международного департамента ООО «Белые ночи» (проведение фестивалей и проч.)
2010 Генеральный директор Продюсерского центра массовых мероприятий
2014 Назначен генеральным директором ФГУП «Госконцерт»

ФГУП «Госконцерт»
Организация концертов
Зарегистрирован в 1994 г., подведомствен Минкультуры. Владелец – Росимущество. Финансовые показатели (2013 г., РСБУ): Выручка: 70 000 руб. Чистый убыток: 2,2 млрд руб.

ЗАО «Русская медиагруппа»
Медиахолдинг
Акционеры: структуры ИФД «Капиталъ» (78%), Сергей Кожевников (22%). Финансовые показатели (2014 г., МСФО): Выручка: 2,4 млрд руб. EBITDA: 0,7 млрд руб. В холдинг входят радиостанции «Русское радио», Monte Carlo, DFM, «Хит FM», радио Maximum и неэфирный музыкальный телеканал Ru.TV.

Анастасия Голицына
Фото Е. Разумный / Ведомости
Ведомости

Гендиректор «Русской медиагруппы» Сергей Кожевников — об акционерном конфликте

В конце июня основной владелец «Русской медиагруппы» (РМГ), управляющей телеканалом Ru.TV и пятью радиостанциями, включая «Русское радио», «ИФД-Капиталъ» Леонида Федуна и Вагита Алекперова объявил о продаже холдинга ФГУП «Госконцерт», на основе которого предлагается создать патриотический медиахолдинг. Против сделки выступил ряд крупнейших российский музыкальных продюсеров и исполнителей, не согласившихся с упреками в недостаточном патриотизме. Гендиректор и миноритарный акционер РМГ Сергей Кожевников, которого уже на следующей неделе могут уволить с должности, рассказал “Ъ” о своем отношении к сделке.

— 10 августа совет директоров РМГ планирует принять решение о прекращении ваших полномочий как гендиректора. Почему вас увольняют?

— Когда в июне мне было предложено продать свои акции РМГ, я сказал, что цена низкая, я не готов по ней продавать и не вижу для этого оснований. Мне интересно продолжать работу дальше. Мне ответили, что, если я не пойду навстречу, меня снимут с поста гендиректора и «дальше ты сам будешь разбираться с Киселевым (экс-глава ГУП “Кремль”, продюсер Владимир Киселев.— “Ъ”)». Мне сообщили, что мне светит расправа, тюрьма, я получил массу угроз в адрес меня и моей семьи. К этим угрозам я отношусь достаточно серьезно.

— Владимир Киселев настаивает, что не имеет отношения к покупке РМГ и переговорам, а предлагает лишь создать патриотический продюсерский центр с участием РМГ и «Госконцерта». Поэтому давайте уточним, когда и как вы получили предложение о выкупе ваших акций?

— Плаксина (Ольга Плаксина, председатель совета директоров РМГ, предправления «ИФД-Капитала».— “Ъ”) устно озвучила мне предложение, через минуту в кабинете появился Киселев, он и сообщил, что покупателем в этой сделке выбран «Госконцерт», который возглавляет Сергей Бунин, давний партнер Киселева по всем его мероприятиям.

— То есть именно Владимир Киселев фронтирует эту сделку?

— Да, безусловно. Можно узнать у артистов, потому что он и им звонит.

— Какова процедура увольнения гендиректора РМГ, что сказано об этом в уставе компании?

— Увольнение простое, как любого гендиректора. Нужно собрать совет директоров и большинством голосов одобрить. Но я не понимаю, зачем это делать так экстренно? Зачем пытаться выдергивать меня из планового отпуска? Это какая-то личностная история. Ну, если вы хотите снять гендиректора, я вышел бы из отпуска, спокойно передал дела. Надеюсь, соберем совет директоров и все так и будет исполнено. У меня отпуск до октября, потому что много неотгулянных дней.

— Какова структура акционеров РМГ? Говорят, что доля Леонида Федуна сейчас значительно больше доли Вагита Алекперова?

— Мне трудно судить, у партнеров сложная система владения, я же представлен просто как физическое лицо. Когда Роскомнадзор нас запросил, кто является конечными бенефициарами по прошлому году, реестродержатель ответил, что это три физических лица: Алекперов, Федун и Кожевников. В каких пропорциях Федун и Алекперов, я не знаю. Сейчас реестродержатель «Гарант» вовсе не раскрывает бенефициаров.

— Как вы считаете, почему господин Федун решил продать свою долю? Продает ли он ее вообще?

— Для меня это загадка. Я хочу нормальных, прозрачных отношений. Если есть необходимость продать — пусть меня, как гендиректора и совладельца, введут в курс дела, сделают участником переговоров. Если это чисто экономическая история — а пресс-секретарь президента Дмитрий Песков подтвердил, что здесь нет никакого специального решения сверху и это коммерческая сделка,— я, как младший акционер, имею преимущественное право выкупа. Но мне не прислали никакой официальной оферты. Сначала ссылались на то, что есть распоряжение сверху. Но эта информация не подтвердилась. Могут быть разные причины, о которых я не знаю, но если хотите продавать — сделайте оценку, предложите. Я уверен, что нашел бы единомышленников для выкупа. Если «ИФД-Капиталъ» готов выкупить мою долю — пусть назовут справедливую цену. Я готов к переговорам, но со мной никто официальных переговоров не ведет, происходят только какие-то закулисные разговоры. Я предложил сделать публичный тендер. Может, цена будет настолько мизерная, что я сам смогу купить всю РМГ.

— Вы в ссоре с Леонидом Федуном?

— У меня всегда были прекрасные отношения с акционерами, и Вагитом Юсуфовичем, и Леонидом Арнольдовичем, с которым мы даже семьями общались и отдыхали до недавнего времени. Примерно год назад между мной и Федуном пробежала кошка. Не знаю, кто и каким образом смог влезть в его сознание и оговорить меня. Было неожиданно получить такую реакцию от Леонида Арнольдовича, со мной даже не разговаривают. Мне обидно — мы 15 лет были партнерами, у РМГ блестящие экономические показатели, мы каждый год платим дивиденды, но достаточно было «доброжелателям» напеть что-то в уши, и отношения изменились.

— Во сколько покупатель оценил ваши акции?

— Исходя из оценки меньше $60 млн за весь холдинг. По крайней мере, в частных разговорах так мне было предложено. Я считаю, это несправедливая цифра, тем более что мы знаем из прессы, что радио «Шансон» было продано за эти деньги. Оно сопоставимо с «Русским радио», безусловно, но у нас есть еще четыре станции и телеканал. Это не может стоить столько же.

— Вы сделали оферту «ИФД-Капиталу»?

— Да, 3 августа я сделал старшему акционеру официальную оферту, исходя из той оценки, которую предложили мне,— $60 млн за всю РМГ. Можно было бы разделить активы в пропорции 22 к 78, и мы бы мирно разошлись, или предложить мне объективную рыночную цену. Но я не получил ответа ни на свою оферту, ни на иные свои предложения. Я не знаю, как достучаться до партнеров. Я готов к переговорам, но мы не в диалоге.

— Сколько сейчас, по-вашему, на самом деле стоит РМГ?

— Сейчас не самый хороший год для продажи активов. Для разумных инвесторов не время выхода. Медиа подешевели, надо покупать и строить. Через несколько лет ситуация будет лучше, и актив буден оценен гораздо дороже. У РМГ по прошлому году высокие показатели: EBITDA по МСФО около 690 млн руб., выручка 2,5 млрд руб.— все с учетом Ru.TV. Мы показали ощутимую прибыль, выплатили акционерам дивиденды. Было бы глупо резать курицу, которая несет золотые яйца.

— За сколько вы готовы продать свои 22%?

— Давайте вспомним последние сделки внутри РМГ — Сергей Архипов получил за 19% $47,5 млн, Виталий Богданов продал 39%, исходя из оценки всей группы в $300 млн. После этого до кризиса 2008 года у нас было предложение купить весь холдинг за $400 млн. А сейчас есть предложения из расчета $120–150 млн. Но почему вместо этого эта невнятная, мутная история? Я хочу, чтобы она стала понятной и прозрачной всем. И артисты возмущаются, потому что 20 лет назад я этот холдинг создавал. Конечно, вместе с Сергеем Архиповым. Но он восемь лет назад вышел, прекрасно откэшился и живет в Финляндии.

— Вы не жалеете, что не вышли из бизнеса вслед за Виталием Богдановым и Сергеем Архиповым за те деньги, которые получили они?

— Нет, не жалею, мне интересно развивать компанию дальше. Конечно, мне обидно, что сейчас мне предлагают сумму в разы ниже рыночной стоимости. Но я уверен, что справедливость восторжествует. Это должно быть предложение, а не принуждение. Я хочу получить рыночную цену за свои акции. Я что-нибудь куплю в России и буду работать, строить и создавать как единственный владелец.

— На покупку РМГ были другие претенденты?

— Я не вправе раскрывать этого, но уверяю вас, если открыто объявить о продаже РМГ, желающих наберется немало.

— Ходили слухи, что купить РМГ был готов Михаил Гуцериев, который якобы интересовался этим даже после покупки «Шансона». Что вам об этом известно?

— Михаил Гуцериев строит радийный холдинг, он вовлеченный в музыкальную индустрию человек. Думаю, ему было бы интересно приобрести РМГ. По каким причинам не ведутся переговоры с Гуцериевым, у которого есть деньги, интерес, возможности, мне не понятно.

— Правда ли, что Михаилу Гуцериеву «наверху» не одобрили сделку после того, как интерес к покупке обозначил Владимир Киселев?

— Не думаю, что Киселев настолько влиятельный человек.

— Говорят, что после акционирования ФГУП «Госконцерт» его владельцами могут стать все те же акционеры «ИФД-Капитала».

— Вполне возможно. Тем более что правительством принято решение о закрытии ФГУПов как неэффективных, тративших бюджет организаций. Непонятная ситуация, когда ФГУП с выручкой в 70 тыс. руб. пытается приобрести компанию с оборотом в 2,5 млрд руб.

— Какова роль Минкульта в продаже РМГ?

— Насколько мне известно, Минкульт сделку не поддерживает. Это не самое богатое министерство, у них достаточно своих хлопот. Патриотический холдинг — это ширма и дымовая завеса над частными интересами того, кто хочет влезть на успешное и готовое. Зачем Минкульту частные радиостанции? Если бы ему надо было — он бы получил частоту и запустил свое радио.

— Сергей Архипов говорит, что структура РМГ в запущенном состоянии, все надо приводить в порядок.

— Сергей эмоциональный человек, думаю, он говорит так со слов Киселева. Сам Архипов уже восемь лет как продал свои акции и не в курсе того, что происходит внутри компании. Холдинг в прекрасном финансовом состоянии, прозрачная для акционеров отчетность, сплоченная команда, о какой запущенности может идти речь?

— Если кандидатура Сергея Архипова будет выставлена на пост гендиректора, вы ее поддержите?

— Он, безусловно, профессионал в радио, один из лучших. Но Сергей уже давно в отрыве от России, последние два года живет в Финляндии. Если он будет гендиректором, он может сделать все хорошо, другое дело, насколько ему хватит терпения и настроения, потому что работать гендиректором — это не только тусовки и праздники, когда ты сидишь в бабочке в первом ряду. Это много малозаметной ежедневной работы. А когда ты стал миллионером, возвращаться к ежедневной пахоте менеджера… Не знаю, насколько ему это интересно.

— Какие станции РМГ, кроме «Русского радио», приносят прибыль?

— Они все приносят прибыль. Они рассчитаны на разную целевую аудиторию, и нет ни одной убыточной. Оборот «Русского радио» самый большой. Самая маржинальная — «Монте-Карло».

— «Русское радио» не дотирует другие проекты внутри группы?

— Когда мы запускали Ru.TV, я понимал, что он будет планово убыточным несколько лет, и за счет других станций его дотировали. Сейчас это один из самых популярных музыкальных каналов, при этом транслирующий только русскую музыку. Это патриотизм? Да. Я считаю, что хорошо сделанный русский продукт будет интересен в мире. Мы тратим деньги на распространение через спутник на Европу, хотя правительство нас об этом не просит. У нас нет ни дотаций, ни госбюджета. По прошлому году выручка Ru.TV составила около 380 млн руб. Чистая прибыль — около 100 млн руб.

— Какую выручку у РМГ вы ожидаете в этом году?

— Этот год тяжелее прошлого, и тут мы не одиноки — кризис на всем рекламном рынке. В прошлом году мы выросли на 20%, что выше рынка; если в этом году упадем на 10%, я буду считать, что мы блестяще справились. В первом квартале очень сильное падение, во втором — мы выровняли ситуацию и сейчас идем в рамках бюджета. Думаю, коридор будет минус 12–13%.

— Какие доходы помимо рекламы?

— Это дивиденды от «дочек» и франшиза от вещателей. Из 2,5 млрд руб. на рекламе мы получили около 1,7 млрд. Остальное — иные поступления.

— Сколько у вас региональных партнеров в России?

— Больше ста. Многие из них напуганы перспективой работы с Киселевым, в случае его прихода они готовы переключиться на другие станции.

— Какие это компании, в чем выражаются их намерения?

— Не могу их назвать, они говорят это в частных беседах, но это целый ряд городов, которые вещают «Русское радио» по франшизе. Они боятся, что если будут крутиться песни, которые лоббирует господин Киселев, рейтинги упадут. Больше всего обеспокоена наша дочерняя компания в Санкт-Петербурге, им Владимир Киселев хорошо известен.

— Говорят, за последний год у вас прошла серия проверок налоговой. Вы можете это подтвердить? Чем они вызваны?

— Да, последний год кто нас только не проверял — и налоговая, и пожарные, и санэпидемстанция, и внутренний аудит от старшего акционера — все одновременно. Кляузы на нас шли в разные органы. Был даже запрос от Кремлевского дворца о том, каким образом артисты попадают на премию «Золотой граммофон». Это на 19-й год существования премии. Это одна из самых престижных музыкальных премий в России, спросите любого артиста. Начались нелепые придирки, почему у нас среди победителей те или иные артисты. Их выбирает наш худсовет. Да, это субъективное мнение, но оно основано на тестировании тысяч людей. Я сам не всегда согласен с выбором аудитории, но нечего на зеркало пенять, коли рожа крива. Мы можем помочь с постановкой номера, но талантливо это или не талантливо — зависит от артиста, не от нас.
— Чем закончились проверки?

— Ничем. По их результатам претензий к нам не было. Были еще кляузы от доброжелателей в Госдуму, Следственный комитет, Генпрокуратуру и опять же налоговую о том, что мы не ставим песни по SMS-заявкам и таким образом мошенничаем. Да, не ставим, потому что мы ставим их по плей-листу, это специальное программирование. Только далекие от радио люди могут считать, что станция программируется по заявкам слушателей. Вот это как раз чисто коррупционная история: сразу появились бы «фан-клубы», которые долбили бы нас тем, что им нравится. Только жесткий, протестированный на фокус-группах плей-лист позволяет уйти от кликушества. Иногда люди звонят на «Русское радио» и просят Hotel California группы Eagles, то есть они даже не понимают наш формат. Мы передаем поздравления и приветы в эфире от Вали к Зине, связывая разные города и страны, это очень живая и трогательная история, но песни по заказу не ставим.

— «Русское радио» также упрекают в том, что вы отдаете преференции определенным именам. Вы всегда поставите, скажем, Филиппа Киркорова. Но разве плохо дать дорогу молодым исполнителям, освежить эфир новыми именами, о чем говорит Владимир Киселев?

— Молодым — это детям Киселева? У нас есть молодые — Егор Крид, группа MBAND, Наргиз, IOWA и другие. Если молодой артист исполняет жесткий рэп или джаз, он не звучит на «Русское радио». Или оперное пение вряд ли будет у нас звучать. Анна Нетребко — великая певица, но у нас звучала только одна ее песня — которую она записала с Филиппом Киркоровым.

— Так вот почему она письмо президенту подписала?

— Ее, кстати, не удивляет, что она не каждый год получает «Золотой граммофон», никто не говорит, что она плохая певица. У нее классический репертуар, который просто не подходит для «Русского радио». А песня должна подходить под аудиторию, которую мы тестируем. Мы тратим на это много денег, работая с TNS, и зачастую знаем о популярности артиста больше, чем знает он сам или пресса.

— Какие сейчас самые популярные песни на «Русском радио»?

— Этим летом в топе последняя песня «Любэ», Григорий Лепс, Наргиз и молодой коллектив MBAND. Еще Егор Крид — не знаю, что будет дальше, но сейчас это звезда. Нюша из девочки, которую никто не знал, стала звездой. Когда есть упорство и талант, человек достигает результата.

— А как на «Русском радио» появились ВладиМир и Елена Север?

— ВладиМир и ЮрКисс — сыновья Владимира Киселева, Елена Север — его жена, есть еще группы «Русские», «Санкт-Петербург», «Бойкот» и «Земляне». Это весь его творческий набор. У проектов Киселева плохие тесты. Они появились у нас в эфире в прошлом году, в октябре, когда мне дали распоряжение, чтобы я их поставил, несмотря на то что по итогам тестирования у них были крайне низкие рейтинги. Но это было важно для акционера.

— Как раз в то время Владимир Киселев и Ольга Плаксина отправили президенту письмо о создании патриотического холдинга.

— О существовании этого письма, которое было отправлено в октябре 2014 года, я узнал только в июле 2015-го. Оно было составлено и отправлено втихую, в обход меня, а ведь я исполнительный орган РМГ. Меня не оповестили ни как гендиректора, ни как члена совета директоров, ни как акционера. Такие вещи недопустимы. Более того, куда уж больше патриотизма, чем на «Русском радио» и Ru.TV? Хорошо тестируется у нас, кстати, дуэт Владимира Маркина из Следственного комитета со Стасом Пьехой.

— А как вы вообще познакомились с Владимиром Киселевым?

— Несколько лет назад, через господина Богданова. Он и Архипов сотрудничали с ним по фестивалю «Белые ночи Санкт-Петербурга» и знают его давно.

— Виталий Богданов, кстати, не видит ничего страшного в сделке по продаже РМГ и появлении Владимира Киселева, как он сам сказал. Ведь плей-лист все равно продиктован рынком, и все 14 песен в час не могут быть проектами одного человека.

— Хорошо говорить Богданову, у которого в эфире, видимо, не звучат проекты Киселева.

— Когда вы впервые узнали об интересе Владимира Киселева к «Русскому радио» и РМГ?

— Киселев давно ходил вокруг «Русского радио», пытался правдами и неправдами, бросаясь громкими именами, пристроить песни своих групп, жены и детей. Некоторые из них были ничего, но большинство довольно слабые. Все наши предложения переделать песню, переаранжировать не вели ни к чему, работать над материалом он не хотел, в отличие от других артистов. Да, мы строго подходим к песням, иногда заставляем переделывать песни, какие-то песни не берем. Вот Лепс по полгода пишет и переделывает песню и не стесняется этого, это нормальная работа продюсера и исполнителя. Артистов мы в лоб не целуем, но и не отталкиваем, просто нельзя делать песни в стиле 30-летней давности, которые морально устарели. Время ушло далеко вперед, за последние 20 лет Киселев не сделал ни одного хита и не создал ни одну звезду как продюсер. Это говорит скорее о творческой неудаче. К самой популярной песне — «Трава у дома» «Землян» — Владимир Киселев не имеет отношения. Я не вижу результатов его деятельности: он не сделал свою радиостанцию, свой телеканал.

— Вы не ставили в эфир песни от Владимира Киселева, что было дальше?

— Он ссылался на руководство страны, мы ему отвечали: мы бы, может, и поставили, но тогда должны получить распоряжение не от тебя. Существуют люди, которые озвучивают политическую волю, и мы их слушаем. Второе — есть акционеры. Даже если это во вред для эфира, мы исполним их волю, потому что мы частная структура. Так длилось несколько лет. Киселев приезжал ко мне домой, предлагал даже мою жену пристроить в фонд «Федерация» в качестве сопатронессы, чтобы я был к этому сопричастен. Но мы с женой отказались, потому что не участвуем в сомнительных для нас проектах — у нас четверо детей, жене есть чем заняться.

— Вы были на свадьбе у Дмитрия Пескова, среди гостей которого был и Владимир Киселев. Удалось пообщаться?

— Нет, он избегал общения.

— Вы говорите, что Владимир Киселев бросается именами, но письмо представителей эстрады написано именно президенту. Зачем понадобилось апеллировать к руководству страны по сделке между двумя хозяйствующими субъектами?

— Письмо инициировали сами артисты, они санкционировали свои подписи или имена под ним. Думаю, сам Киселев своим нахрапом всех напугал, потому что все знают его репутацию. Артисты люди эмоциональные, им не хочется попасть в скандал на ровном месте. Есть 20 лет отношений с «Русским радио», но появление этого неоднозначного человека пугает весь рынок. Он сам ссылается на президента в своих комментариях и частных беседах. Это защитная реакция артистов, они обратились к тому, на кого ссылаются.

— Владимир Путин прислал РМГ поздравительную телеграмму с 20-летием, вы расценили это как свою поддержку?

— Безусловно, это колоссальная поддержка со стороны президента. Мы ему очень благодарны. Также мы чувствуем поддержку со стороны музыкального сообщества, коллег по цеху, рекламодателей.

— Неужели Николая Баскова или Филиппа Киркорова беспокоит репутация Владимира Киселева? Может, артисты все же боятся не скандала, а потери ротаций? Им же придется заново договариваться?

— Я не думаю, что большие артисты боятся потерять ротацию. Вряд ли этим можно напугать больших артистов — Филиппа Киркорова, Николая Баскова, группу «Любэ» или Григория Лепса. Будут ли они на «Русском радио» или нет, на их гастрольном графике это никак не скажется.

— А как им продвигать новые песни, если не на радио?

— На приемнике много кнопок — только в Москве 52 станции, в регионах их тысячи и еще интернет.

— Как вообще артист попадает к вам на радио?

— Любой исполнитель присылает песню, музыкальный редактор отслушивает, если песня без технического брака, внятная, без экстрима, она идет на худсовет. Мы ее слушаем, и, если нам очень понравилось, она идет в эфир. Через четыре недели тестируем на фокус-группах и дальше регулярно отслеживаем. Выбор очень тщательный. Больше трех новых песен в неделю поставить нельзя. Бывает, мы просим переделать даже больших исполнителей. А почему мы отдаем предпочтение звездам? Публика идет на звезд. Так же как в кино. К неизвестному актеру, который может быть очень талантливым, публика должна привыкнуть. Наши доходы зависят от рекламы, и наша задача — увеличивать продолжительность прослушивания радиостанции.

— Как вы можете прокомментировать обвинения в засилье на «Русском радио» платных ротаций?

— Я такое слышал. Мол, мою новую песню не взяли, потому что с меня хотят деньги. Покажите мне тех людей, которые заплатили деньги! Приходит песня на худсовет, она слабая, и мы ее не берем. Нам говорят: «А, вы не берете, потому что мы денег не даем!» Да мы никак ее не берем! Если бы были козни и коррупция, почему тогда «Русское радио» такое популярное и артисты туда так стремятся? Мы проводим исследования всего музыкального материала, тестируем даже то, что прошло через худсовет, потому что бывает, что и мы ошибаемся. А бывает, песня, может, и хорошая, но по этическим причинам нашему эфиру не подходит. Как, например, «Владимирский централ» — она прекрасно звучала на радио «Шансон», но женщины не хотят слушать подобную музыку. Так же как, например, жесткий рэп не идет. Мы работаем в мейнстриме, создаем позитивное настроение. Мы четко сориентированы на свою аудиторию, ее ядро — преимущественно женщины 25–45 лет. Нас и мужчины слушают, и очень серьезные мужчины. Но Россия — женская душа, если ты понравился женщинам, публика тебя оценит.

Интервью взяла Анна Афанасьева

Фото: Дмитрий Духанин / Коммерсантъ
Коммерсант

Стартовал отборочный тур радиоконкурса «Частота», учреждённого «Русской Медиагруппой» в 2022 году.

Сергей Архипов может вернуться в РМГ. Ему поступило предложение возглавить медиахолдинг. В интервью BFM.ru он рассказал, в какую сумму оценивает этот медиаактив и что считает качественным музыкальным контентом.

Один из основателей «Русского радио» Сергей Архипов уже завтра получит письменное предложение стать гендиректором «Русской медиагруппы». В эксклюзивном интервью BFM.ru медиаменеджер заявил, что для него степень патриотичности музыки значения не имеет. Ранее «Коммерсантъ» сообщил, что «ИФД-Капиталъ» Вагита Алекперова и Леонида Федуна намерен сместить с должности действующего гендиректора холдинга Сергея Кожевникова, которому к тому же принадлежат 22% акций РМГ. Кожевников, напомним, поддержал письмо звезд шоу-бизнеса, выступающих против продажи РМГ «Госконцерту» для создания на их базе патриотического медиахолдинга.

По данным СМИ, на место Кожевникова сейчас также претендуют руководитель «Госконцерта» и партнер главы скандально известного фонда «Федерация» Владимира Киселева — Сергей Бунин и Сергей Архипов.

С последним беседовал обозреватель Business FM Иван Медведев.

«Коммерсанту» вы подтвердили, что получили предложение от Федуна, и сказали, что за два года можно привести все в порядок. А что, по-вашему, не в порядке сейчас в РМГ?

- Там много очень всяких профессиональных вещей, которые нужно поправить, потому что, к сожалению, за последние лет восемь ничего нового вообще не появилось, ни новых идей, ни нового позитива, и мне это очень обидно, потому что это мое детище. Кроме того, к сожалению, очень большие репутационные потери, с точки зрения появления платной ротации, против которой я всегда воевал. Везде артистам платят за их музыку, а здесь артисты вынуждены будут платить колоссальные деньги для того, чтобы попасть в эфир популярной радиостанции. Стыд.

А что касается новых идей, которые озвучивают потенциальные новые собственники, вот с этой концепцией вы согласны, что на четыре станциях РМГ имеет место засилье западной музыки и нужно менять все на российских исполнителей? Что «Монте-Карло» придется тогда переименовывать, например, на «Новый Уренгой», а из «Максимума» делать второе «Наше радио», так получается?

- Вы знаете, мне поступило предложение от нынешних владельцев, от Леонида Арнольдовича Федуна, и с новыми предполагаемыми покупателями и владельцами я не разговаривал на эту тему. Что касается этих нашумевших штампов — засилье западной музыки, давайте не будем возвращаться в 37-й год. В эфире должно звучать то, что, на мой взгляд, если я буду этим заниматься, является качественным музыкальным материалом, а западный он или российский, это совершенно не играет никакой роли. Смотреть на то, патриотический это музыкальный материал или не патриотический, я считаю, это неправильно.

Вы сказали, что с потенциальными новыми покупателями вы на связь сейчас не выходили. А вообще вы с Владимиром Киселевым знакомы?

- Да, больше 30 лет.

Если вдруг он, действительно, станет одним из совладельцев, вам комфортно будет с ним?

- Я никогда не работал с Владимиром Владимировичем Киселевым в бизнесе. Совместного бизнеса у нас никогда не было, совместные проекты были только. Володя делал фестиваль «Белые ночи» в Санкт-Петербурге, и я ему просто помогал по-товарищески в свое время это делать каким-то образом. Это было в начале 90-х годов прошлого века, знаете ли.

Если возвращаться к бизнес-составляющей, оценка в 100-120 млн долларов, оценка РМГ, о которой сегодня говорится якобы в этом письме артистов, которые выступили против продажи РМГ «Госконцерту». На ваш взгляд, это адекватная оценка, справедливая?

- Вы знаете, это вполне справедливая оценка. Я бы даже 120 не дал, 100 — это максимум сейчас, что стоит эта компания, с учетом кризиса, и не только у нас в стране, а вообще везде. Также есть понятие развития новых технологий, которые сейчас поджимают вещания. Поэтому здесь очень внимательно нужно смотреть, для чего это покупается. Это можно окупить, но это очень долгосрочное вложение денег.

Вы сказали, что предложение, которое вам поступило, оно интересное. Сколько вы взяли времени на то, чтобы подумать?

- Вы знаете, у меня не было никаких временных рамок. Письменная оферта должна поступить ко мне завтра. Прежде чем принимать какое-то решение, нужно посмотреть, что там внутри происходит, потому что я восемь лет не прикасался к «Русской медиагруппе», я не знаю, как сейчас она выглядит структурно, я не знаю, какие у нее взаимоотношения с дочерними компаниями. Это все нужно очень внимательно посмотреть, это займет, наверное, минимум две недели после того, как я кивну головой в сторону слова «да».

Расскажите, пожалуйста, о том, как вы уходили из РМГ восемь лет назад, что послужило причиной, и остались ли вы довольны той сделкой, которая состоялась восемь лет назад по продаже вашей доли?

- Я остался очень доволен той сделкой, и мажоритарный акционер в лице ЛУКОЙЛа поступил очень порядочно и расплатился со мной на 100%. Очень счастливый я ушел. Потом я ушел в ВГТРК, сделал радио «Вести FM», обновил «Маяк». По просьбе мэрии Москвы сделал радио «Москву FM», которое сейчас вещает на экспатов, и потом уехал в Европу заниматься собственным бизнесом.

А сейчас вы находитесь в Москве?

- Нет, я в Европе, я в Финляндии.

Иван Медведев

Фото: Григорий Сысоев/ТАСС

Bfm.ru

Юлия Казанская назначена директором департамента маркетинга медиахолдинга

Заместителем генерального директора, а также директором департамента маркетинга «Русской Медиагруппы» назначена Юлия Казанская. Как сообщили представители холдинга, на новом посту она возглавит работу по продвижению РМГ.