Алексей Волин рассказал о приоритетных задачах развития медиаотрасли

Заместитель министра связи и массовых коммуникаций Российской Федерации Алексей Волин выступил вчера с приветственным словом перед участниками III межрегионального медиафорума в Туле «Настоящее и будущее традиционных медиа: вызовы современности». Замглавы Минкомсвязи России рассказал о приоритетных задачах, которые сегодня стоят перед отечественными средствами массовой информации.

«Главной задачей по-прежнему остается производство интересного контента. Средствам массовой информации прежде всего необходимо ориентироваться на читателя и зрителя, а не на руководство. А также бороться с попытками административного, экономического, агрессивного общественного и зарубежного давления», — сказал Алексей Волин.

Минкомсвязь России особое внимание уделяет поддержке института подписки. Так, подведомственная министерству «Почта России» запустила собственное подписное агентство, которое дает возможность организовать процедуру подписки, минуя посредников. При этом конкуренция на данном рынке сохранится, так как действующие подписные агентства продолжат свою работу. Параллельно ведется работа по поддержке сетей розничного распространения прессы.

Развиваются новые современные способы передачи телевизионного сигнала. Сегодня у пользователя есть возможность по своему выбору смотреть цифровое, аналоговое, кабельное, спутниковое телевидение, а также использовать интернет-вещание.

Алексей Волин в своем выступлении также коснулся вопроса подготовки профессиональных кадров. Он отметил, что Минкомсвязь России продолжит работу, направленную на либерализацию рекламного рынка. Это позволит медиаиндустрии в условиях ограничения бюджетной поддержки зарабатывать самостоятельно.

Минкомсвязь РФ

Во время летних каникул в сети появился новый ресурс — «Рождение российских СМИ. Эпоха Горбачева (1985—1991)» — масштабное и хорошо систематизированное собрание документов, интервью, свидетельств, фотографий, видео и текстовых материалов по важнейшему периоду нашей новой истории, по сути — мультимедийная энциклопедия перестроечных медиа. Анна Голубева поговорила с автором проекта — журналистом Наталией Ростовой.

— Ваша работа приурочена к 25-летию с момента отмены цензуры в наших СМИ. Сейчас цензура в них де-факто возвращается. Почему, как вам кажется, мы это так легко допустили? Или не легко?

— С одной стороны, трудно сказать, что легко. Все же для того, чтобы то НТВ превратилось в это НТВ, понадобилось целых три генеральных директора и столько лет работы... С другой — да, легче, чем хотелось бы. Но, поспорьте со мной, не оттого ли это, что мы не выходили массово на улицу с требованиями освободить советские СМИ, а пришел освободитель, который сказал: «Так, товарищи, нам нужна гласность, давайте-ка начнем процесс критики и самокритики»? «Что-что, простите, вы сказали?» — послышалось с задних рядов. Ведь стоит все же признать, что за спиной всех самых отважных главных редакторов стоял Александр Яковлев, правда? Со своими представлениями о прекрасном, со своими «можно» и «нельзя», но именно они, несколько членов Политбюро, служили прикрытием для СМИ, понимаете, — от других членов Политбюро. А массовые митинги в защиту СМИ начались только в 91-м, когда люди вышли на улицу защищать «Взгляд» от Леонида Кравченко (руководитель Гостелерадио, закрывший популярную передачу «Взгляд». — Ред.), когда появился Фонд защиты гласности, когда уже отменена была шестая статья конституции, когда уже был принят закон «О печати». И все это — только через шесть лет от начала заявлений сверху о необходимости гласности, свободы слова, демократии.

— Значит, медиа и те, кто их делает, по сути, не оценили этот подарок — свободу, спущенную сверху?

— Значит. Я думаю, что да, значит, и значит, что мы — очень неблагодарные. Мы как общество еще оценим его, но, к сожалению, будет слишком поздно. Горбачев не пришел к нам со свободой СМИ в понимании первой поправки к Конституции США (о невозможности издавать законы, ограничивающие свободу прессы). Откуда бы это представление у него взялось, если десятилетия пресса была средством пропаганды? Он не готов был, как я сейчас вижу, к тому, что СМИ, которым он дал свободу, станут в конце концов критиковать его лично. Правительственные СМИ отвратительно вели себя во время всех главных катастроф эпохи. Все же нужно помнить, что Горбачев — советский лидер, член партии с 1953 года, рожденный аж в 1931-м, по рукам и ногам связанный товарищами из Политбюро, это коллективный орган принятия решений. Тем удивительнее его личное участие в процессах раскрепощения СМИ, снятия кино с полок, разрешения запретных прежде публикаций, открытия запрещенных прежде имен, разрешения выезда за рубеж, организации свободных выборов, дозволения массовых протестных демонстраций, освобождения предпринимательства и так далее, и так далее, и так далее... Я счастлива, что мне это удалось понять еще при его жизни. Я поняла, что никаких нынешних либералов и сторонников свободных СМИ не было бы, не приди Горбачев к власти.

А молодежь не знает этого и, как вы видите, часто и знать ничего не хочет. Коллегам постарше тоже часто это неинтересно. «Горбачев — это слишком скучно», — написала мне одна прекрасная коллега, лучшие свои годы работавшая при Ельцине. А «старики» — из тех, кто выжил во всех идеологических баталиях и до сих пор остается еще работать в СМИ, — слишком заняты нынешней повесткой, чтобы вспоминать, что там было тридцать лет назад. Тут у них вновь к штыку приравняли перо, выжить бы в этих условиях.

— А почему вы, действующий журналист, решили в нынешних условиях заняться историей медиа?

— Потому что было интересно. Потому что нас нынешних не понять без прошлого. Потому что оттуда очень многое пошло. Потому что Горбачев дал свободу, о чем многие либо не хотят помнить, либо не знают. Потому что была такая возможность, очень счастливая.

— То есть вам перестало быть интересно писать о том, что с нашими СМИ происходит сейчас?

— В некотором смысле писать уже особо не о чем. Какое-то время назад я писала про телевизор, про то, о чем они там нам говорят, но потом утратила к этому интерес. Непонятно мне стало, для кого писать. Те, кто верит ему, во мне не нуждаются, кто не верит, давно его не смотрит. В тысячный раз говорить, что этот телевизор уже не тот, что раньше? Можно выискивать алмазы, но мне перестало это быть интересным. Писать о других аспектах СМИ, наверное, возможно, но все же надо предпринять усилие, чтобы понять, о чем именно. Есть героические коллеги, которые продолжают обозревать наши СМИ, но они по-другому, значит, это видят и чувствуют.

— Как и почему возникла идея сделать проект о СМИ эпохи Горбачева?

— В Slon.ru, где я работаю с 2009 года, мы придумали как-то рубрику «Клуб бывших главных редакторов» — чтобы поговорить о журналистике, которая была в нашей стране. Сейчас там около семидесяти интервью с теми, кто руководил СМИ с конца 80-х до нынешнего времени.

В 2011 году я подала заявку на стипендию имени Галины Старовойтовой в Институте Кеннана. Хотела как-то систематизировать опыт рассказанных мне историй. Долго не понимала как, пыталась писать сразу про все 30 лет, зарылась в материале, а потом поняла, что будет достаточно, если я сделаю одну эпоху, но так, чтобы я сама осталась довольна. Пришла идея жесткой хронологии. И, кажется, я в итоге довольна.

Я, например, не знаю, требовал ли Путин от Венедиктова хоть раз всерьез уволиться, действительно не знаю. А от Старкова Горбачев требовал. И, представляете, Старков не сложил руки, устроил бучу и остался на своем месте. А это ведь было требование целого генерального секретаря ЦК КПСС!

— Сколько времени вы над этим проектом работали?

— Формально начала в самом конце 2011 года, как раз в момент начала протестов. Неформально — весь предыдущий журналистский опыт к тому, думаю сейчас, и вел.

Весь 2012-й провела в Библиотеке Конгресса, где есть хорошие коллекции нашей прессы. Сидела в Вашингтоне на нулевом километре, смотрела советский телевизор, читала книжки, газеты и журналы, и наши, и американские. В некоторых случаях очень помогала именно американская печать — у нее не было цензурных ограничений, в отличие от нашей, и о происходившем у нас иногда можно понять лучше по The New York Times (ежедневная газета в США. — Ред.), чем по прессе российской. Продолжала писать и в 2013-м, и в 2014-м и никак не могла закончить. В какой-то момент меня поддержали факультет медиакоммуникаций Высшей школы экономики и фонд «Либеральная миссия», что позволило мне продолжать работать над проектом, а не над текущей повесткой дня (тут еще раз надо сказать спасибо за поддержку бывшему главному редактору «Слона» Андрею Горянову, так отчаянно в меня верившему). Все это время трудно было объяснять людям вокруг, чем я занимаюсь, тяжело было и вариться в собственном соку столько времени, но выхода не было — я продолжала читать и собирать факты о прошлом. А последние полгода были битьем головой о стену в судорожных попытках найти тех, кто может это выложить в сеть. Но в итоге нашлись невероятной души разработчик —github.com/katspaugh, дизайнер Алексей Бурсаков и компания СМИ2, они очень помогли в создании проекта. За что им громадное спасибо.

— На какую аудиторию этот ресурс рассчитан? Вы имели в виду широкого читателя — или все-таки специалистов в первую очередь?

— Прежде всего я думала о коллегах-журналистах, которые либо жили тогда, либо интересуются тем временем. О студентах, которые почему-то все еще собираются быть журналистами. О тех, кто не застанет ни нас с вами, ни эти СМИ. А также о «широком круге читателей», как это принято называть, включая политологов и академическую публику... На большую аудиторию я точно не рассчитывала и не рассчитываю. Как мне сказали в одном издании, «никого, кроме академической среды, не волнует уже, что было с медиа в перестройку» (сказано было более брутально, но мы же для СМИ разговариваем?). Я понимаю, что история для многих ныне действующих журналистов начинается с момента их появления на свет, поэтому рассчитывала на небольшое количество людей даже в этой узкой среде. Но есть, думаю, те, кому все же интересно, каким именно образом в абсолютно закрытом обществе рождается идея освободить СМИ. Их мне достаточно, и спасибо им.

— Это изначально задумано как сетевой ресурс или идея такой формы возникла уже в процессе?

— Я долгое время думала о книге. Бумажную версию я в своей голове вижу, но понимаю, что это совершенно некоммерческая и очень дорогая для издательств история, и вряд ли она возможна, особенно в период обвала рубля. Я даже разговаривала с одним издателем, на которого меня натравил один из мне сочувствующих, но этому издательству, как я поняла, не понравились ни идея, ни форма. Никаких претензий, им это продавать как-то надо. И все же я поняла, что структура, которая однажды мне пришла в голову, имеет в виду природу интернета с гиперссылками, тэгами, активным индексом, с возможностью бродить по сайту, искать события и по дате, и по теме, и по людям, смотреть видео и увидеть громадное количество документов, почитать интервью. Такого объема ни одна бумага не стерпит. Так что теперь я говорю, что проект под условным названием «книга» окончен.

— Вот вы начали близко знакомиться с документами и свидетельствами того времени. Что-нибудь было для вас новым, неожиданным? Что особенно впечатлило?

— Меня поразила все же степень былого контроля за СМИ, степень вмешательства Политбюро в процесс производства букв, совершенно удивительная на фоне происходящих за окном событий. Мы, конечно, знаем, что существовала цензура, все было под контролем, особый советский шик был — написать между строк так, чтобы дать понять, что имел в виду на самом деле. Но когда ты видишь, как Горбачев на Политбюро говорит о том, что пора бы оценить деятельность Хрущева, и только после этого появляются в прессе статьи о нем, через 20 лет замалчивания имени, то понимаешь, насколько страна зависит от ее руководства. Я сейчас могу понять мозгом, что статья Нины Андреевой — это схватка бульдогов под ковром, что она — лишь повод, но принять на уровне здравого смысла, что целое Политбюро заседает по поводу статьи в газете два дня, трудно. Они там что, с ума сошли? Это же просто статья! Но нет, это было, и именно так это было. Что, кстати, еще раз доказывает: мы живем в стране, где слово очень много значит. Больше ли того, что оно на самом деле стоит? Это вопрос.

Можно поклоняться любым идолам, но даже культ Ленина будет разоблачен. Можно сколько угодно скрывать потери от военных действий, ведущихся нами за границами нашей страны, но наступает момент, когда генерал армии Алексей Лизичев отправляется на пресс-конференцию и объявляет о жертвах войны в Афганистане. Можно клеймить оппонентов, но в конце концов они станут народными героями, а их предложения — государственной политикой.

К Михаилу Сергеевичу я стала относиться значительно лучше, чем до начала работы. Просто пришло окончательное понимание того, что он подарил нам свободы, которых мы не очень, как страна, ждали. Со мной многие, наверное, захотят поспорить, особенно из тех, кто застал то время журналистами, но посмотрите, сколько решений сверху было принято, чтобы раскрепостить прессу, сколько лет еще мы бы могли сражаться с цензурой, отмененной в итоге благодаря его приходу к власти. Он двинул этот заржавевший поезд, который дальше пошел сам, на ходу пытаясь поменять детали. И СМИ в итоге ощутили настоящую свободу. А когда это было в России в последний раз?

Поразило еще, что так много времени уходит у нас на то, чтобы мы могли признать правду, и это касается всего на свете. Десятилетия лжи — это горе нашей страны, это покалеченные судьбы и души, многие люди умерли, так и не добившись правды. Но, как это видно из истории, в конце концов правда торжествует. Можно поклоняться любым идолам, но даже культ Ленина будет разоблачен. Можно сколько угодно скрывать потери от военных действий, ведущихся нами за границами нашей страны, но наступает момент, когда генерал армии Алексей Лизичев отправляется на пресс-конференцию и объявляет о жертвах войны в Афганистане. Можно клеймить оппонентов, но в конце концов они станут народными героями, а их предложения — государственной политикой. Я Андрея Сахарова имею сейчас в виду. А тех, кто врет, презирают и те, и другие. Пафосно, да?

— Вы говорите, что, работая над проектом, личных оценок старались избегать. А теперь можно спросить — что для вас лично значит это время? Вы его помните?

— Я в первый класс пошла в 85-м году. Слово «перестройка» услышала тогда же, когда Витя Петров, единственный из класса, смог ответить на вопрос учительницы, что это за такая новая политика партии. Как все дети, читала «Пионерскую правду», «Костер» и «Пионер», позже выписывала кучу других изданий. Бывали у нас политинформации, еще застала. Но мое поколение — это люди, у кого «Архипелаг ГУЛАГ» и Варлам Шаламов уже были в школьной программе. Я помню, как на книжном развале в Чебоксарах мне попался изданный в Энн-Арборе Бродский, и ни за покупку, ни за продажу, конечно, уже не сажали. Нашим героем был Владислав Листьев. Так что свобода для меня была данностью, а несвобода — фактом истории. И я предположить не могла, что в середине десятых годов двадцать первого века еще застану Вадима Медведева, главу идеологической комиссии ЦК КПСС, который принимал решения по изданию Солженицына.

Но думаю, что мои оценки не важны. Мне было важно сказать правду обо всем, что я накопала, вне зависимости от того, люблю я лично больше Горбачева или Ельцина, того редактора или этого. И если есть ценность у этой работы, то она — в попытке дать всю разноголосицу мнений об очень непростом времени и о человеке, который стал невероятным исключением в наших палестинах.

— Как вам кажется, это время — перестройка — было интереснее нашего?

— Ох, нет, не скажу. Пусть сравнивают те, кто застал эти времена в сознательном возрасте. По моим ощущениям, тогда был воздух надежды и веры в будущее, а сейчас его нет совсем. Тогда в журналистику стремились, это было очень почетно и престижно, а сейчас бегут из нее, сверкая пятками. Нынешнее поколение журналистов жаль — они не могут ощутить того упоения свободой, которое было тогда. То, что я лично как журналист застала уже на излете, но все-таки помню.

«Свобода прессы» все же тогда была интенцией, а теперь вас сами работники СМИ начнут убеждать, что свободы не бывает нигде. А какой вывод из этого следует? К ней не надо стремиться, правда? Если ее нет? И объективности не бывает нигде, скажут вам большинство наших с вами коллег.

— А есть ли какие-то параллели между ситуациями в медиа тогда — и теперь?

— Указы президента, которыми регулируется сфера СМИ, начались тогда. Назначения главных теленачальников указами — тогда, назначения по согласованию с Кремлем — еще раньше, совещания главных редакторов на Старой площади в Москве — тогда. Только тогда это был ЦК, а сейчас — администрация президента. И тогда, и сейчас главное лицо страны может наорать на главного редактора в присутствии остальных, зачастую крайне злорадных, коллег. Тут можно строить параллели между Владиславом Старковым (в 1978—2001 гг. возглавлял газету «Аргументы и факты», одно из самых популярных СМИ времен перестройки. — Ред.) — и Алексеем Венедиктовым. И тогда, и сейчас телевидение было осознанно менее свободным, чем печать. И тогда, и сейчас СМИ апеллируют к государству больше, чем хотелось бы для сохранения их независимости. И тогда, и сейчас и власть, и оппозиция рассматривают СМИ как ресурс. Борьба Бориса Ельцина за создание системы российских, то есть республиканских, а значит — своих, СМИ не напоминает вам желания создать «добрую машину пропаганды»? (Я не говорю о параллелях между той борьбой с привилегиями и нынешней борьбой с коррупцией.) Это общие черты, грубо нарисованные, а дальше много нюансов. Я, например, не знаю, требовал ли Путин от Венедиктова хоть раз всерьез уволиться, действительно не знаю. А от Старкова Горбачев требовал. И, представляете, Старков не сложил руки, устроил бучу и остался на своем месте. А это ведь было требование целого генерального секретаря ЦК КПСС!

Цензура тогда была официальной, но страна двигалась в сторону раскрепощения СМИ. А сейчас их очевидно душат, планомерно, методично, давно, при том что официальной цензуры пока еще нет. Тогда это был авторитарный режим, заявивший о движении к демократии, а сейчас мы, не построив демократии, очень жаждем тоталитаризма. Тогда на самом верху говорили о жертвах сталинских репрессий, а теперь — об эффективности этого «менеджера».

— Когда, по-вашему, работа журналиста была сложнее — во время перестройки или теперь?

— Не знаю. Тогда было уникальное время — освобождение от ненавистных учредителей, иногда за счет самих учредителей. Некоторые исследователи период 1990—1991 годов называют золотым веком нашей прессы.

«Свобода прессы» все же тогда была интенцией, а теперь вас сами работники СМИ начнут убеждать, что свободы не бывает нигде. А какой вывод из этого следует? К ней не надо стремиться, правда? Если ее нет? И объективности не бывает нигде, скажут вам большинство наших с вами коллег. Я помню, как вычитала в книге Эллен Мицкевич, лучшей, на мой взгляд, исследовательницы наших СМИ (американский профессор, политолог. — Ред.), ее удивленную ремарку — в довольно длинном профессиональном этическом кодексе российского журналиста 1994 года не было слов о том, что журналист должен стараться быть объективным. Мы сколько угодно можем спорить о том, что это прописывать бессмысленно, но если в уже написанном кодексе этих слов нет, то это все же показатель, правда? Я, впечатленная, несколько раз разговаривала на эту тему с разными коллегами, доходя до криков, естественно. Бесполезно. Мы не верим, что есть стандарты, которым мы можем дать себе труд следовать, мы убеждены, что клятвы ничего не значат, — хотя у нас в языке существует такое слово, как «клятвопреступление», — мы считаем, что хартии и кодексы бесполезны. «Я — владелец своего слова: слово дал, слово взял». Но чему мы тогда удивляемся, говоря о нынешнем состоянии прессы?

— Вы пишете о перестроечных медиа: «СМИ были инструментом проведения реформ и изменения страны». А как бы вы охарактеризовали роль наших СМИ сегодня?

— Инструмент подавления, контроля, инструмент войны, инструмент устрашения. «Информационная заточка», о которой так долго твердили некоторые руководители СМИ (так и хочется сказать — «большевики»), наконец стала завершенным и совершенным орудием.

— Вы разделяете мнение, что за относительно короткий период этой самой заточки журналисты в России несколько разучились профессионально работать?

— Тех, кто умел, выдавили. Множество профессиональных людей маются без работы вообще или без достойной работы. Пришла новая смена. Послушайте, у нас президент у власти 15 лет уже. Есть люди в профессии уже сегодня, кто никого, кроме Путина, как главу государства не застал. (Мы сейчас не будем о местохранителе всерьез, правда?) Но и среди этой молодежи есть те, кто хочет работать иначе, чем мейнстрим.

— Получается, нам опять не помешала бы перестройка.

— Перестройки хотелось бы, да вряд ли наши желания сбудутся. Риторику, впрочем, поменять легко, это мы видим по главным телеведущим. Поменяется президент — мгновенно сменится главный герой, переключится тумблер. Посмотрите, как быстро Медведев стал великим президентом. Но разруха, как известно, в головах, и от смены вывески ничего не изменится.

— Опыт перестроечных медиа — он может оказаться полезным?

— Он может быть полезным, если появится возможность поменять систему управления, владения и контроля за СМИ. Начать можно, например, с разгосударствления СМИ, провести международную конференцию в Москве с приглашением экспертов, юристов, теоретиков, ветеранов и участников рынка. Так ее и назвать: «Индустрия СМИ. Разгосударствление». Три дня,Ritz-Carlton. Смешно пошутила?

— Есть ли что-то в сегодняшних российских медиа, что вас радует?

— Мало что, но все же существует некоторый круг главных редакторов, не готовых к навязанным правилам игры.

— Будете дальше заниматься практической журналистикой или подадитесь в исследователи?

— Я пока учусь, а там посмотрим. Никогда не говори «никогда».

Кольта

Текст Анна Голубева

Департамент медиа факультета коммуникаций, медиа и дизайна НИУ ВШЭ приглашает принять участие во Второй Международной научно-практической конференции «Медиаграмотность и медиаобразование: цифровые медиа для будущего», которая пройдет в Москве 26-28 ноября 2015 года.

Медиаобразование и медиаграмотность — важнейшая часть жизни современного общества, в котором медиа понимается как «общественное благо» и институт для развития граждан. Министерство связи и массовых коммуникаций РФ внесло медиаобразование в число приоритетных направлений развития медиаотрасли. Медиаграмотность должна стать частью экосистемы медиа и образования, а новостная грамотность (новое для России понятие и направление обучения) помогать развитию «критического мышления» и «критической автономии» аудитории.

В 2014 году на факультете медиакоммуникаций НИУ ВШЭ, на котором впервые в России был разработан и внедрен курс по новостной грамотности (студенты - 200 бакалавров 2 курса), с успехом прошла Первая конференция по новостной грамотности в контексте медиаобразования, собравшая не только российских, но и зарубежных участников из США, Франции, Бразилии, Индии, Польши, Армении, Украины. Минувший со времени первой конференции год, состояние медиапространства в стране и мире, глобальные и локальные информационные конфликты, сделали тему ежегодной конференции чрезвычайно «горячей».

Поля медиаэкологии и медиаграмотности находятся на перекрестке многих академических дисциплин и объединены междисциплинарностью. Конференция, которая в ноябре 2015 года пройдет в Москве, позволит собрать вместе ученых и педагогов, занимающихся исследованиями в разных областях медиа и образования, а также медиапрофессионалов, работающих с просветительским контентом, чтобы обсудить актуальные вопросы развития медиаобразования. Конференция послужит продолжением сотрудничества между университетами разных стран мира, занимающихся вопросами медиаэкологии, медиаграмотности, медиаобразования и медиакультуры.

Основные секции конференции
(предварительно)
Новостная грамотность
Медиаэкология современной информационной среды
Образование и медиа
Искусство и медиаобразование
Технологии и медиаграмотность

Круглые столы
Сетевая агрессия и цифровая этика: о новых героях, старой морали и образовательной роли Интернета (совместно с Институтом массмедиа РГГУ, Москва)
Геймификация медиа и образования: потенциал компьютерных игр, игровой и документальной анимации, трансмедийных проектов (совместно с Институтом массмедиа РГГУ, Москва)
«Газета в образовании»: проект Всемирной газетной ассоциации (WAN) и опыт государственных программ Аргентины, Финляндии, Дании и Альянса независимых российских издателей (на примере холдинга «Алта-Пресс», Барнаул)

Специальные события
Сценарии научно-популярного развлечения: опыт просветительских медиа проектов
МедиаАрт, цифровые музеи и образовательная среда
Сетевые образовательные платформы и медиаграмотность
Медиаграмотность для благотворительности и волонтерства в on-line и off-line
Кинематографическая визуализация данных в медиаобразовании

Программа круглых столов и специальных мероприятий может уточняться в зависимости от предложений и заявок. Все заявки проходят экспертизу и предварительный отбор. На основе тематической экспертизы заявок будут сформированы пленарные заседания, секции и дополнительные круглые столы конференции.

Рабочие языки конференции: русский и английский.

Заявки на участие в конференции принимаются до 15 сентября 2015 года.

Оргкомитет конференции располагает возможностью оказать содействие участникам в размещении.

ВШЭ

Деньги, go home: иностранцы уходят с российского медиарынка

Закон об ограничении владения иностранцами российских СМИ ожидаемо ведет к катастрофе

Российский медиарынок переживает настоящий исход иностранных инвесторов: крупнейшие мировые издатели покидают нашу страны, распродавая активы немногочисленным желающим. Основная причина - закон об ограничении владения российскими СМИ для иностранцев, который вступит в силу уже совсем скоро. Цепляются за Россию немногие: в большинстве медиа настолько серьезный спад по рекламным доходам, что вести бизнес на нашем рынке стало попросту невыгодно. Как "импортозамещают" российские медиа, разбирался Sostav.ru.

История вопроса

События начала 2014 года показали, что далеко не все российские СМИ готовы держать «генеральную линию партии». В информационной войне Кремль выступал как противник государственного переворота на Украине и предлагал радоваться присоединению Крыма. Эту картину портил ряд изданий с независимой редакционной политикой.

Бороться с инакомыслием решили любыми доступными средствами. Когда «Лента.ру» опубликовала интервью с одним из лидеров «Правого сектора» (запрещенной в России организации), дело не закончилось предупреждением Роскомнадзора: собственник привел более благонадежную редакцию. За короткое время кадровые чистки прошли в "Газете.Ru", "Коммерсанте" и других изданиях. И даже относительно лояльные Рен ТВ и РИА Новости лишили возможности отклоняться от единого информационного вектора

Надавить на иностранных владельцев медиахолдингов (SIM, Axel Springer, Hearst и др.) оказалось сложнее, поэтому им создали невыносимые условия работы. Когда в сентябре 2014 года депутаты вносили законопроект об ограничении иностранного участия в СМИ, они не скрывали своих мотивов.

Один из авторов законопроекта - депутат от ЛДПР Вадим Деньгин - тогда заявлял, что с помощью медиа иностранцы получают доступ к формированию общественного мнения. По его мнению, иностранные владельцы начинают с гламура, а потом «аккуратно пропихивают» политические публикации, направленные против России. Такие издания работают на Запад и пятую колонну, говорил парламентарий. Соавтор законопроекта Владимир Парахин отмечал, что наша пресса не совсем достоверно освещает события в Украине.

«Китайский» сценарий (в Китае также действуют ограничения на владение СМИ иностранцами) поддержали практически единогласно. За принятие высказались профильный комитет по информполитике, а также глава Роскомнадзора Александр Жаров. По его словам, идея является абсолютно нормальной в условиях жесткой информационной ситуации.

В итоге поправки в закон «О СМИ» приняли в ускоренном порядке. В течение полумесяца закон был одобрен Госдумой, Советом Федерации и подписан президентом. Иностранцам запретили прямо или косвенно контролировать более 20% любого российского СМИ. Ранее иностранное участие было ограничено 50% и распространялось только на телевидение и радио.

Новый закон вступит в силу уже совсем скоро - 1 января 2016 года. К этому времени все российские медиа будут обязаны изменить структуру собственности. Если российскому акционеру принадлежит более 80% СМИ, то к компании закон будет применяться с 1 января 2017 года. Ограничения коснутся иностранного государства, международных организаций и подконтрольных им структур, иностранных юрлиц, российских юрлиц с долей иностранного участия свыше 20%, иностранных граждан, лиц без гражданства, граждан России с двумя паспортами. Они не смогут выступать учредителем СМИ, редакцией или вещателем, а также владеть, управлять или контролировать более 20% акций в уставном капитале СМИ.

Что происходит с рынком

Крупнейшие игроки рынка предупреждали о печальных последствиях. Под угрозой оказалось более половины российских СМИ - как с иностранными акционерами, так и с цепочками оффшоров. Например, совладельцами «CTC Медиа» являются шведская MTG Group и кипрский Telcrest, финской Sanoma принадлежит Sanoma Independent Media, американская Hearst Corp. имеет совместный бизнес с Hearst Shkulev Media, немецкий концерн Hubert Burda Media работает в России черед ИД Burda.

Власти фактически проигнорировали просьбы бизнеса. На фоне новостей из Госдумы обещания Минкомсвязи «создать комфортные условия» выглядели издевательством. Как и ожидалось, поправки привели к переделу российского медиарынка. Каким образом выходят из ситуации игроки рынка, разъясняем ниже.

СТС Медиа

Медиахолдинг, чьи акции котируются на американском рынке, перевел все российские компании на «СТС инвестментс» и начал переговоры с холдингом ЮТВ. Выйти из капитала «СТС Медиа» готовы шведская MTG и миноритарные акционеры.

Sanoma

Финская медиагруппа пытается продать российский бизнес с осени 2013 года. Однако компании удалось расстаться только с газетами «Ведомости», The Moscow Times и несколькими журналами (National Geographic, Men’s Health, Harvard Business Review). Объявленная сделка по продаже основного актива - ИД «Фэшн Пресс» - сорвалась из-за правительственной комиссии.

Hearst

Американская корпорация снизила долю в российском бизнесе до 20%. Теперь издательский дом Hearst Shkulev Media контролирует Виктор Шкулев.

Axel Springer

Немецкий медиахолдинг договорился о продаже ИД Axel Springer Russia, который выпускает журналы Forbes, OK!, «Gala Биография», GEO. Владелец Artcom Media Group Александр Федотов получит 80% компании, остальное достанется гендиректору компании Регине фон Флемминг.

Edipresse

Швейцарский издатель продал ИД «Эдипресс-Конлига» его гендиректору Максиму Зимину. Роль миноритарного акционера Edipresse не устроила.

AMC Network

Американская телесеть закроет офис в России. Ранее компании не удалось перестроить бизнес российской «дочки». Впрочем, зрители смогут продолжать смотреть телеканалы CBS Drama, JimJam, CBS Reality.

Disney

Холдинг ЮТВ проведет реструктуризацию канала Disney. В результате доля американской корпорации снизится с 49 до 20%, а владельцами 80% акций станут российские структуры Алишера Усманова и Ивана Таврина.

Discovery Communications

Discovery Communications, владелец телеканалов Discovery, Animal Planet и Eurosport, и "Национальная Медиа Группа" подписали соглашение по созданию совместного предприятия ООО "Медиа Альянс". СП будет распространять телеканалы портфолио Discovery Networks и Eurosport в России.

Universal Networks International

Компания Universal Networks International, которая является международным подразделением NBCUniversal, первой приняла решение уйти с российского рынка и закрыть свои каналы. Причина была не только в ограничении владения, но и в запрете рекламы на платных каналах с иностранным контентом.

Исходя из сложившейся ситуации, можно говорить о том, что меньшей степени от сложившейся ситуации пострадает телевизионный рынок. Федеральные и крупнейшие кабельно-спутниковые вещатели так или иначе найдут инвесторов для дальнейшей деятельности. Другое дело - рынок печатных СМИ (глянца, в первую очередь), который фактически держался на зарубежных инвестициях. Скорее всего, в скором времени Россия недосчитается многих международных брендов на своем рынке.

Ирина Милош

Sostav

Независимые, пользующиеся доверием граждан СМИ – важный институт современного общества. Это ключевой механизм осуществления общественного контроля, способствующий увеличению прозрачности госвласти и борьбе с коррупцией. На словах власти это не оспаривают, призывая к такому контролю, и иногда реагируют на обнаруженные недостатки. На практике же политика властей препятствует становлению института независимых медиа. Причина негативного воздействия государства в его желании минимизировать критику в свой адрес. В ходе эскалации конфликта с Западом процесс подавления независимых и даже просто не до конца контролируемых государством СМИ ускорился. В ход идут не только законодательные и административные меры, но и давление на собственников и рекламодателей. За последний год отрасль медиа вышла в лидеры по ужесточению регулирования.

В 2014 г. вступили в силу или были приняты правила, приравнявшие блогеров по степени ответственности к СМИ и разрешившие Роскомнадзору блокировать доступ к сайтам, призывающим к беспорядкам. Основания прописаны размыто, судебная практика в пользу Роскомнадзора. В результате блокируются ресурсы, активно критикующие власти (grani.ru, ej.ru), страницы оппозиционеров. Многие СМИ получают от Роскомнадзора «желтые карточки» – предупреждения, повторное получение которых может привести к отзыву лицензии. Основания для предупреждений часто натянуты: РБК получил его за публикации фотографии с выпуском Charlie Hebdo. Такие сигналы нельзя недооценивать. Предупреждение Lenta.ru стало поводом для увольнения главреда Галины Тимченко и значительной части редакции, следом поменялась и редакционная политика издания. Планирующееся увеличение штрафов до 1 млн руб. за публикацию экстремистских материалов, четкого определения которых нет, усиливает возможности госорганов.

Принятые осенью 2014 г. ограничения доли иностранных инвесторов в российских СМИ ударят по прибыльным изданиям с жесткими стандартами работы и авторитетом в деловой среде, не связанным с государством или крупным российским бизнесом. Законодательно закрепленный запрет рекламы на неэфирных каналах, обходимый наличием эфирной лицензии в регионе, был попыткой перераспределить рекламные деньги от «чужих» к «своим». Хорошо, что решение было частично пересмотрено (наличие лицензии заменено на принцип преимущественно российского контента). Не всегда давление на СМИ пытаются обосновать законами. Томский телеканал ТВ2, критиковавший губернатора, прекратил вещание, оставшись только в интернете, поскольку монополист РТРС отказался распространять его сигнал, а Роскомнадзор – продлевать лицензию и на эфирное, и на кабельное вещание. Телеканал «Дождь» исключали из пакетов кабельных операторов, по сути, превращая в интернет-телеканал.

В этом году официальная поддержка СМИ из бюджета достигнет почти 130 млрд руб. Федеральная поддержка, при подготовке бюджета-2015 существенно сокращенная по сравнению с 2014 г., снова расширяется. Даже в условиях общего секвестра расходов на 10% правительство находит дополнительные средства на поддержку телеканала Russia Today (субсидии увеличены на 5,47 млрд руб., или примерно на треть) и агентства ТАСС (на 1,62 млрд руб., или на 160%). Региональные власти, несмотря на поручение президента оптимизировать расходы на информсопровождение губернаторов, увеличили бюджеты на региональные СМИ. По подсчетам ОНФ, в 2015 г. они потратят на это 36,2 млрд руб. против 33 млрд руб. в 2014 г. Реальные объемы поддержки могут быть значительно выше за счет дотаций от различных фондов и дружественных властям бизнес-структур. Падение объема рекламного рынка, по данным АКАР, в I квартале 2015 г. составило 20%. Если тренд сохранится, до конца декабря СМИ соберут около 270 млрд руб. Тогда госсубсидии достигнут почти половины рекламных доходов и почти вдвое превысят доходы от подписки, продаж тиража и доступа к контенту (около 70 млрд руб., данные PwC на 2013 г.).

Вливание государственных и квазигосударственных денег в медиарынок мешает здоровому развитию отрасли. Появляются сегменты, где ценообразование не зависит от реальной стоимости контакта с аудиторией, а определяется лишь тем, как сильно губернатор, мэр или корпорация поддержали соответствующее медиа. Никого не удивляют бизнес-планы, в которых дотации учитываются как прибыль медиакомпаний. Доля СМИ, получающих такие дотации, в некоторых регионах близка к 100%. Живя на полном обеспечении, эти организации могут предложить свою аудиторию «хоть за сколько», обесценивая контакты и подрывая независимый медиабизнес. Усиление экономической зависимости СМИ от государства и увеличение арсенала санкций к неугодным приводят к размыванию функций журналистики. Идет процесс ее милитаризации, когда перо приравнивают к штыку, а профессию журналиста смешивают с пропагандистской. Смысл изменений диагностировал министр обороны Сергей Шойгу: слово и информация «стали еще одним видом вооруженных сил».

Ради краткосрочного эффекта мобилизации общественного мнения власти разрушают основы института массовой информации. Этой кампанией воспользовались и многие главы регионов. ТВ2 всегда критиковала власть, это одна из старейших частных региональных телекомпаний в стране. Но именно в 2014 г. появилась возможность ее закрыть. Разумеется, абсолютное большинство СМИ, столкнувшихся с давлением, не призывали к сепаратизму или другим запрещенным действиям, они просто занимались журналистикой.

Выдавливая с рынка независимые СМИ, государство ставит журналистов перед выбором – идти в пропаганду, в публицистику или в активисты. В первом случае журналисты превращаются в ретрансляторов поступающей от спонсора СМИ информации, теряя навыки ее проверки и анализа. Региональные чиновники жалуются на ошибки при перепечатке их пресс-релизов и просят своих журналистов звонить, если что-то непонятно. Журналисты, не желающие работать по указке, публикуются в блогах, соцсетях, на небольших интернет-ресурсах. Но чрезмерное увлечение активизмом не идет на пользу профессии: такие журналисты не связаны редакционными стандартами проверки информации, не имеют доступа к информационным базам. Качественная журналистика, основанная на фактах и учете мнения всех сторон, страдает и от пропаганды, и от активизма.

Снижается качество коммуникаций: госденьги выделяются для максимального охвата и требуют количественных отчетов (тиражи, объем трафика, реже доля аудитории и совсем редко индекс цитирования). Спонсируемые государством медиапроекты раздувают производство копий (зачастую никому не нужных) и покупают трафик (включая мусорный). Стремление добиться долевых и цитатных побед направляет госинвестиции в область сенсационной и трэш-продукции. При этом многие СМИ не стесняются игнорировать важные для аудитории новости и даже не в силу прямых указаний «не пускать», а самоцензуры.

Политика выдавливания независимых СМИ деструктивна для гражданского общества и бизнеса, а в среднесрочной перспективе опасна и для руководства страны. Она чревата непониманием настроений граждан. Когда в Костромской области губернатор Игорь Слюняев поставил под контроль информацию на региональных телеканалах и в печатных СМИ, обсуждение проблем области перешло на интернет-форум «Костромских джедаев». Он был разгромлен (сервер изъят, возбуждено уголовное дело по факту оскорбления представителя власти). Результатом стало предпоследнее место области по голосованию за «Единую Россию» на парламентских выборах 2011 г. и третье с конца – на выборах президента в 2012 г.

Такая политика ведет к постоянному росту расходов на субсидирование СМИ при потере контроля за информационным полем. В результате изменений на рынке рекламы усиливаются интернет-СМИ, даже популярные блоги могут стать успешным медиабизнесом. В независимых СМИ развивается концепция платного доступа к контенту. Подавляя независимые редакции, государство не сможет контролировать редакции, базирующиеся не в России и работающие для российской аудитории.

Сейчас инвестиции в информационные СМИ – это инвестиции в токсичный актив из отрасли, теряющей доходы. Отсутствие профильных инвесторов, которые вкладывают в СМИ как в бизнес, – одна из самых серьезных проблем отрасли. При этом возможности для построения нормального бизнеса сохраняются.

Государству нужно пересмотреть политику, отказавшись от покупки «информационного сопровождения» в СМИ и перейдя к поддержке отрасли в целом. Самое необходимое – заморозить, а лучше отменить действие удушающих инвестиции и журналистику законов, принятых в последние годы, максимально упростить вход на рынок, в том числе ТВ, снять ограничения на рекламу как минимум на период кризиса и быстрого сжатия рекламного рынка. Эти меры не требуют расходов из бюджета.

Существующую финподдержку отрасли можно сократить, перейдя от субсидий отдельным компаниям к поддержке занятости. Можно сохранить дотации СМИ, работающим на неконкурентном рынке, например, телеканалу «Культура». Для остальных льготы должны быть одинаковыми. Например, для СМИ очень существенны расходы по фонду оплаты труда. Все СМИ в 2015 г. лишились льготы по страховым взносам и теперь платят 30% от ФОТа плюс 10% с зарплат выше предельной годовой базы. К отрасли можно применять правила, которые государство использует для поддержки других инвестиций.

Необходима ревизия всех государственных и квазигосударственных договоров об информсотрудничестве. Если тем или иным ведомствам очень нужно чем-то поделиться с аудиторией СМИ, правильно расставив акценты, есть официальный путь – реклама. Все остальные деньги должны идти на поддержку социальных и культурных проектов, важных для государства, конкурсы должны быть максимально открытыми. Уверен, цены на таких конкурсах могут падать в разы, а некоторые участники будут готовы провести работы бесплатно. Нужно как минимум попробовать.

Автор: Директор фонда «Медиастандарт» Дмитрий Казьмин 

Источник

По данным Ассоциации Коммуникационных Агентств России (АКАР), в 1 кв. 2015 г. объем интернет-рекламы составил 18.1 млрд. руб. без учета НДС.

По объему денег интернет-реклама уже третий год подряд является вторым сегментом после телевизионной рекламы – 25% от всего ATL-«пирога» по итогам 2014 г., 28% в 1 кв. 2015 года. В прошлые периоды сегмент интернет-рекламы показывал опережающую динамику по сравнению со всем ATL-рынком (по итогам 2014 г. весь рынок вырос на 4%, а интернет-реклама – на 18%). Сейчас, когда влияние экономического кризиса стало гораздо более заметным, чем в конце прошлого года, интернет-реклама осталась единственным (из оцениваемых АКАР) растущим сегментом рекламного рынка. В то время как совокупные бюджеты рекламодателей снизились на 17%, интернет вырос на 9%. Динамика других медиа находится в интервале от -22% до -34%.

Доли сегментов медиарекламного рынка, 1 кв. 2014-2015 г., %
Источник: АКАР

Динамика по сегментам медиарекламного рынка, 1 кв. 2015/2014 г., %
Источник: АКАР

При этом внутри сегмента интернет-рекламы динамика также различная. Продолжают снижаться затраты рекламодателей на баннеры: в 2014 г. на них было потрачено на 15% меньше, чем в 2013 г., а в 1 кв. 2015 – уже на 28% меньше, чем в 1 кв. предыдущего года.

Онлайн-видео (учитывается только потоковая реклама – прерывающая видеоконтент, без видеобаннеров и других рекламных форматов на страницах просмотра видео) и контекстная реклама продолжают опережать рынок по темпам развития, однако и их динамика существенно снизилась: контекст прибавил +16%, а онлайн-видео +10% (согласно консолидированной оценке селлеров (Vi и ГПМД); рост за 2014 г. +27% и +42%, соответственно).

Достаточно высокие темпы роста контекста приводят к тому, что этот подсегмент продолжает наращивать свою долю внутри интернет-бюджетов – если по итогам 2013 г. на контекст приходилось 72% денег рекламодателей в интернете, то по итогам 2014 г. эта доля выросла до 80%, а в 1 кв. 2015 г. приблизилась уже к 85%.

Однако не стоит забывать, что контекст решает несколько иные маркетинговые задачи, нежели все остальные медиа, и имеет практически бесконечную базу новых рекламодателей из числа среднего, малого и даже мельчайшего бизнеса. Его представители во многих случаях практически не имеют экономических возможностей размещать никакую другую рекламу, кроме контекстной, в силу ее относительно невысокой стоимостной планки «входа» на рекламный рынок. Зачастую они не имеют рекламных бюджетов как таковых, а направляют в контекст деньги, например, от дистрибуции. Другими словами, эти бюджеты в подавляющем большинстве не могут быть перераспределены в другие медиарекламные сегменты.

Вместе с тем, объем медийной интернет-рекламы снизился на 18% по сравнению с 1 кв. 2014 г. - рост онлайн-видео не помог преодолеть падение бюджетов на баннеры, но несколько сгладил их. Баннеры все еще привлекают в два раза больше денег, чем онлайн-видео (1.9 млрд. руб. vs. 920 млн. руб.), однако разрыв между этими подсегментами сокращается (в 1 кв. 2014 г. разница была трехкратная). Соответственно, доля видео внутри медийки выросла с 24% на конец 1 кв. 2014 г. до 33% на конец 1 кв. 2015 г.

Динамика подсегментов интернет-рекламы, 2014/2013, 1 кв. 2015/2014 г., %
Источник: АКАР, АЦ Vi

Таким образом, онлайн-видео - единственный (из оцениваемых экспертами) медийный подсегмент, показывающий положительную динамику в кризисный 1 кв. 2015 г. А изменение объема денег в подсегментах медийной рекламы во многом зависит от изменений объемов аудитории медиа и особенностей медиапотребления, поэтому ключевым фактором его дальнейшего развития продолжает оставаться рост активности зрителей на недесктопных устройствах (смартфонах, планшетах и Smart TV) на фоне достигшей своей максимума и стабилизировавшейся аудитории десктопного онлайн-видео.

Тренды в онлайн-видео в России

В среднем в 1 кв. 2015 г., по данным comScore Video Metrix, в России (все населенные пункты, возраст от 6 лет и старше) 70 млн. чел. хотя бы раз в месяц смотрели онлайн-видео в интернете с настольного компьютера или ноутбука – это всего на 1% больше, чем годом ранее. Совокупное количество просмотренных за месяц видеороликов (включая рекламные ролики и контент) превышает 13 млрд. просмотров, а общее время просмотра видео – 97 млн. минут или 23 часа в месяц на зрителя (46 минут в день).

При этом количество мобильных зрителей онлайн-видео за 2014 г. выросло, по данным Установочного исследования TNS Web Index, более чем в полтора раза (с 7.6 до 12.6 млн. чел. в крупных от – 100 тыс. жителей и выше – городах России, возраст от 12 лет и старше). В целом, в то время как интернет-аудитория на десктопе, по данным TNS, осталась неизменной (и даже снизилась на 1%), аудитория на других устройствах продолжает активно расти как на смартфонах (+44%) и планшетах (+33%), так и на Smart TV (+51%).

Другие тренды в развитии онлайн-видео в России также появились еще в 2013-2014 гг. (и, порой, даже ранее), но продолжают влиять на подсегмент. К их числу можно отнести:

1. Увеличение объема легального инвентаря за счет «обеления» контента в социальных сетях.
2. Усиление связи между производителями видеоконтента и онлайн-платформами
3. Укрепление видеосоставляющей у крупных горизонтальных порталов
4. Применение смешанной модели монетизации (рекламной + платной) для монетизации видеопросмотров

Важные для рынка онлайн-видео события 1 кв. 2015 г. в полной мере отвечают перечисленным факторам:

1. Онлайн-кинотеатр ivi.ru впервые за пять лет работы вышел на операционную прибыль. Компании удалось улучшить показатели благодаря оперативному показу киноновинок и развитию приложений для Smart TV.

2. Сделка между «Ростелекомом» и «Газпром-медиа» о покупке OTT-активов холдинга (Now.ru, RuTube и Zoomby.ru) все еще не завершена и может не состояться. По сообщениям, Morgan Stanley начинает заново искать для «Ростелекома» активы в сфере онлайн-видео.

3. «ВКонтакте» лишила посетителей пиратских сайтов с сериалами возможности смотреть встроенные ролики из соцсети. Ранее социальная сеть и её партнёр агрегатор Pladform уже начали заменять сомнительные файлы с серверов «ВКонтакте» на легальный контент, монетизируемый рекламой.

4. Rambler&Co запустил собственную телестудию для съемки видеороликов и заключил стратегическое партнерство с селлером Gazprom-Media Digital по продаже видеорекламных возможностей площадок холдинга.

5. «Афиша Mail.Ru» пополнила видеокаталог фильмами и сериалами с «Амедиатеки», контент будет предоставляться пользователям по подписке. 13 апреля сервисы совместно начали показ нового сезона сериала «Игра престолов».

6. Холдинг «СТС Медиа» объявил об открытии на своих сайтах бесплатного доступа к легальным фильмам Paramount. «Новый онлайн-кинотеатр» будет монетизироваться по рекламной модели.

В заключение еще разу упомянем самый проблемный для индустрии макрофактор, влияющий на онлайн-видео, - кризисная ситуация. Как правило, в тяжелые времена люди склонны экономить на внедомашних развлечениях (например, походах в кино) в пользу домашних активностей, под которые в нынешних условиях подпадает просмотр не только эфирного ТВ, но и онлайн-видео. Общий принцип – поиск замены сравнимого качества по меньшей стоимости или (если такая возможность предлагается) бесплатно. Это подразумевает потенциал и платной, и рекламной модели монетизации онлайн-видео.

Насколько высок этот потенциал, прогнозировать крайне тяжело. В первом случае многое зависит от стоимости контента для пользователя, которая напрямую связана с расценками правообладателя (и, если контент зарубежный, с курсом валюты). Во втором случае «отягчающее обстоятельство» – общее снижение рекламных бюджетов в кризис. Пока видеореклама в интернете – небольшой, но все еще активно развивающийся подсегмент рекламного рынка, который чувствует себя лучше других медийных подсегментов. Хочется надеяться, что в течение 2015 г. он продолжит расти и дальше.

Автор Татьяна Фирсова, эксперт отдела исследований интернета АЦ Vi

Источник Sostav

Новые данные исследования цикла «Социальные сети в России сегодня: цифры, тренды, прогнозы», за первое полугодие 2015 г. Шестая регулярная публикация содержит актуальные данные о проникновении социальных медиа по регионам России, демографический анализ аудитории, а также динамику публикационной активности в социальных сетях.

Количество публичных сообщений и авторов

Одним из ключевых показателей «жизненной активности» социальной сети является число «говорящих» пользователей, открыто выражающих свою позицию публичными сообщениями в социальных медиа. Таких активных авторов в апреле 2015 года в России было около 35 млн. человек, которые сгенерировали почти 620 млн. сообщений за месяц. Активные авторы, создающие публичный контент, делают социальные сети актуальным индикатором общественных настроений, позволяя уловить «живые» общественные проблемы самом начале формирования значимых трендов.

По количеству «пишущих» российских авторов лидирует ВКонтакте, почти на порядок обгоняя конкурентов – 21,6 млн. уникальных авторов. У следующего на втором месте Instagram – всего 2,4 млн. авторов (снижение по отношению к данным прошлого полугодия составило 11%, предновогодняя активность осталась непреодолимой пиковой высотой). Третье место – Twitter – показал значительное падение (-24% к ноябрю 2014 г.), говорящих авторов в апреле 2015 г. зафиксировано всего 1,6 млн. чел.

Более подробные данные в статье и презентации (см. ниже)

Brand Analytics

Каково это – быть главным редактором самого скандального журнала своей страны? Особенно если эта страна – Италия.

Что позволительно, а что нет для желтой прессы? Почему редактор имеет моральное право публиковать даже те фотографии, которые наверняка вызовут общественное осуждение? Мы беседуем с бывшим руководителем итальянского журнала Chi.

Одно из самых скандально известных изданий Европы – это итальянский еженедельный журнал Chi («Кто»), который является одним из самых крупных покупателей фотографий, сделанных папарацци. При этом журнал (http://www.mondadori.it/Il-Gruppo/Periodici/Italia/Chi), дорвавшись до чего-то действительно скандального, не жалеет своих страниц, раскрывая тему во всех подробностях.

Какой путь и куда прокладывала страна от горбачевской гласности до путинской стабильности

Телевидение выходит из поля зрения 

По сравнению с мартом 2014 года на 5% стало меньше тех, кто узнает новости по телевидению. Доля тех, кто доверяет ему как источнику информации, уменьшилась на 9%. Это показал ноябрьский опрос "Левада-центра". Одним из самых популярных и самых надежных источников информации для граждан остаются знакомые.

Телевидение остается основным источником информации, следует из опроса, который был проведен 20-23 ноября. Оттуда "о новостях в стране и мире" узнают сейчас 85% респондентов "Левада-центра". В марте 2014 года число смотрящих телевизор было больше — 90% опрошенных. При разнице 5% этот источник информации используют практически все, говорит эксперт "Левада-центра" Алексей Левинсон. Реже всего смотрят телевизор те, кто не одобряет деятельность власти, граждане с высшим образованием, потребительским статусом выше среднего, а также пользователи интернета. Но ни в одной из этих групп доля тех, кто использует телевидение как один из источников информации, не опускается ниже 75%.