Ежегодно почти 160 российских вузов выпускают около 30 тысяч молодых людей с дипломами, в которых в графе специальность значится «Журналистика». При этом в медиаотрасли по-прежнему наблюдается высокий спрос на профессиональных журналистов. В чем парадокс сложившейся ситуации, мы попытались разобраться с деканом факультета журналистики МГУ имени М.В. Ломоносова Еленой Вартановой и директором Института «Высшая школа журналистики и массовых коммуникаций» Санкт-Петербургского государственного университета Анатолием Пую

Карельские медиаюристы намерены изменить закон «О СМИ»

Суд отказал замредактору «ТВР-Панорамы» Антонине Крамских в праве самостоятельно защищать свои профессиональные права, и карельские правозащитники решили довести до Госдумы законопроект, который позволит журналистам лично направлять официальные запросы. Впрочем, юристы считают, что в повсеместном молчании госорганов виноваты сами журналисты, которые не отстаивают свои интересы в суде.

Дело в том, что, несмотря на отказ пресс-службы карельского ЗакСа отвечать на запрос информации о размере выплат депутатам за съем жилья, 17 июня суд не встал на сторону Антонины Крамских. Мотивировал он это тем, что отказ затрагивает не права лица, подписавшего запрос, а только права редакции.

Не дождавшись ответа от Союза журналистов России (27 июля заявители обратились туда за поддержкой), представители Крамских (Юридическая служба по защите прав журналистов и блогеров) пошли дальше. Они решили воспользоваться тем, что Карелия остается одним из немногих субъектов России, где общественные организации имеют право законодательной инициативы, и совместно с Правозащитным Союзом Карелии подготовили законопроект.

Он должен дополнить закон «О СМИ» понятием «журналистский запрос», в то время как на данный момент запрос может быть только редакционным. Как считают сотрудники Юридической службы по защите прав журналистов и блогеров, это существенно уменьшает возможности защищать свои права журналистам.

Действующее законодательство, пояснила в разговоре с Лениздат.Ру директор организации Елена Пальцева, хоть и дает журналисту права на сбор информации, но требует оформлять все запросы только от имени редакции. Соответственно, если информация не предоставляется, предоставляется не в срок или не по существу, по закону это нарушает права не журналиста, а реакции. «Понятие «журналистский запрос», которое мы предлагаем фактически приравнять к редакционному запросу, даст журналисту возможность самостоятельно отстаивать свои права», — уверена Елена Пальцева. Это позволит журналисту действовать без доверенности от редакции, а в случае судебного разбирательства платить госпошлину не в качестве юридического (6 тысяч рублей), а в качестве физического (300 рублей) лица. По мнению юриста, крупный размер пошлины не всегда позволяет редакциям, особенно небольшим, лишний раз участвовать в судебных разбирательствах.

Скажут, но не то

Основных проблем с официальными запросами, сходятся во мнениях и юристы, и журналисты, несколько. Чаще всего ответы, которые приходят в редакции, оказываются «ни о чем», их заполняют ссылки на различные нормативные акты, но по существу ответов на вопросы в тексте не обнаруживается. Не менее регулярна и другая практика — когда в документе пресс-службы оказываются ответы не на все заданные вопросы, а только на часть из них. Реже, но тоже довольно регулярно, пресс-секретари присылают ответы позже установленного законом семидневного срока. Зачастую не удается добиться и выдачи конкретных документов.

При этом административная ответственность за подобные нарушения невысока: должностью чиновник, не желающий предоставлять данные, не рискует, а размер штрафа не превышает 2 тысяч рублей. «Проблема есть, потому что открытость органов власти хоть и прописана на официальном уровне, по факту остается очень низкой, — сетует Елена Пальцева. — У нас есть закон об открытости органов власти, и там все права и обязанности довольно четко прописаны. Вопрос только в личной ответственности чиновников».

В подобной инициативе, считает юрист Центра защиты прав СМИ Светлана Кузеванова, «толковое зерно» есть. «Проблема, с которой столкнулась в этом деле Пальцева со своей командой – это проблема, с которой регулярно встречаются журналисты», — отмечает юрист в разговоре с Лениздат.Ру. По ее словам, специалисты Центра защиты прав СМИ неоднократно сталкивались с ней, жалуясь на молчание госорганов в прокуратуру. Правоохранители ссылались в том числе на то, что запросы, ответы на которые так и не были получены, направлялись от имени журналиста, а не от имени редакции. «Безусловно, это серьезно ограничивает права журналиста, — уверена Светлана Кузеванова. — Если мы говорим о специфике профессии, то информацию собирает не редакция, а конкретный журналист. И оперативность ложится на журналиста, который публикацию готовит».

Законопроект может облегчить жизнь журналистам и в размерах пошлины, и в возможности подавать запрос, не дожидаясь подписи редактора, процесс станет оперативнее и от этого в конечном счете выиграют читатели, заметила Кузеванова.

У журналистов свои пути

Но, по мнению юриста, подобная поправка если и упростит возможность защищать права журналистов, то только в теории, а не на практике. «Проблема того, что журналисты не получают доступ к информации, гораздо глубже и системнее, — считает Кузеванова. — Проблема в том, что само по себе законодательство не очень развито. Практика плоховата, да и журналисты — такой специфический народ. Они как люди творческой профессии редко заботятся о защите своего права. Им проще добыть информацию другими способами, но не добиваться правовым путем».

В целом судебные процессы по неисполнению пресс-службами государственных органов своих обязанностей инициируются только в 1-2% случаев, прикинула Светлана Кузеванова, да и в большинстве из них инициаторами выступают не журналисты, а юристы. А реальное решение проблемы, считает юрист, скрывается не в поправках, а в активности самих журналистов.

Нежелание редакций впутываться в подобный судебные процессы подтвердил Лениздат.Ру главный редактор петербургского «Коммерсанта» Андрей Ершов. По его словам, несмотря на частые формальные ответы не по существу или несоблюдение сроков, издание ни разу не пыталось привлекать недобросовестные пресс-службы к судебной ответственности. «Скорее всего, это не возымеет никакого действия, — уверен главред. — Лучше выстроить какие-то отношения, получить мобильный телефон первого лица, договориться, что он будет комментировать. Я считаю это более оптимальным путем, нежели такие формальные запросы. Если человек просит отправить официальный запрос, это косвенно говорит о том, что он говорить ничего не хочет». Как заметил Андрей Ершов, заставить чиновников говорить через судебные процедуры можно, хотя и очень сложно, но даже при удачном исходе отвечать по существу при этом они вряд ли станут.

Примеры есть

В противовес Светлана Кузеванова вспомнила пример совсем иного отношения к судебным тяжбам: воронежская районная частная газета «Пеленг», которая на любой отказ в предоставлении информации пишут жалобу в суд или прокуратуру. «Они выиграли все, — рассказала Лениздат.Ру юрист. — Как только они появляются на пороге какого-либо учреждения с очередным запросом, им готовы выдать буквально все, лишь бы не таскали по судам. Они воспитали тех, с кем работают. Но таких людей единицы, а большая часть не готова тратить свои деньги, время и силы на то, чтобы отстаивать право законным способом».

Светлана Кузеванова уверена, что регулярное оспаривание отказов — единственная возможность улучшить практику, и других вариантов нет. «Если бы каждая редакция обжаловала бы такие случаи, постепенно судебная практика сформировала бы и правоприменительную практику на местах, — предположила юрист. — Если бы госорганам несколько раз указали на то, что они неправы, они бы в следующий раз уже вели себя осторожнее и не допускали бы таких огрехов».

На скупую судебную практику по делам о непредставлении ответов на запросы жалуется и Елена Пальцева. «Журналист либо идет и получает информацию неофициальным путем, потом скрывая свой источник информации, либо просто не получает официальную объективную информацию, то есть страдает качество материалов», — рассказала она Лениздат.Ру. По ее мнению, новый законопроект может существенно улучшить судебную статистику по подобным делам, стимулировать журналистов обращаться в суды. Впрочем, если чиновнику нужно скрыть информацию, он скроет ее в любом случае, согласилась правозащитник.

Не там копают

Впрочем, управляющий партнер Коллегии юристов СМИ Федор Кравченко уверен, что законопроект, который разрабатывается в Карелии, не укладывается в логику российского медийного законодательства. «Журналист — это человек, который связан договором с редакцией конкретного СМИ, — подчеркнул юрист в разговоре с Лениздат.Ру. — Юридически фрилансеров не бывает. Соответственно, если есть журналист, то у него есть редакция, и никаких проблем с тем, чтобы отправлять запрос от редакции, у него быть не должно».

По мнению Федора Кравченко, на данный момент закон «О СМИ» достаточно хорош, и те изменения, которые вносятся в последние годы, только портят его. Лучшим вариантом сейчас, считает юрист, будет не трогать его лишний раз — неизвестно, какие изменение претерпит инициатива по пути к принятию закона.

Проблему же с размером пошлины Федор Кравченко считает надуманной, поскольку сумма не настолько высока, чтобы остановить редакцию. К тому же, заметил юрист, выигравшей стороне взнос возвращается.

Однако с тем, что главная проблема неработающих официальных запросов — неготовность редакций вставать на защиту прав журналистов в суде, он согласен. «Возможно, это такое свойство национального менталитета, — предполагает юрист. — Ссориться не очень хотят, поскольку суд воспринимается именно как ссора». Кроме того, заметил Кравченко, суды зачастую — дело небыстрое, информация журналистам нужна сразу, а выиграв суд через полгода, они получат устаревшие и уже бесполезные сведения. «Но если пресс-служба понимает, что она может до бесконечности отфутболивать запросы и ей за это ничего не будет, естественно, она будет значительно хуже работать, — возмущается юрист. — На мой взгляд, это недальновидная практика, потому что она приводит только к ухудшению ситуации».

Частным порядком

Теоретически отправлять запрос как частное лицо журналист может и сейчас, но в таком случае ответ госструктура будет обязана предоставить уже не в недельный, а в месячный срок. Правда, некоторых это не пугает — к примеру, главный редактор «Канонера» Дмитрий Ратников давно принял решение посылать частные запросы вместо редакционных. Ответы на них, как он рассказал Лениздат.Ру, «оказываются интереснее».

Так, очень часто по итогам публикации ответов на подобные запросы, в ведомствах начинаются проверки, так как оказывается, что информация госструктурой была выдана не просто неполная, а ложная. «Нам говорят: «Мы такого не могли сообщить, есть такие-то документы», — ранее рассказывал Лениздат.Ру Дмитрий Ратников. — В итоге принимаются меры для того, чтобы граждан извещали нормальным образом вне зависимости от того, кто является автором обращения». Встречаются также ситуации, в которых на один и тот же запрос, посланный от физлица и от редакции, приходили разные ответы.

Больше гарантий

Так или иначе, Елена Пальцева надеется, что новая законодательная инициатива сможет стать стимулом для формирования судебной практики по такой категории дел. «Это закрепит права журналистов на получение информации и запрос информации, — считает юрист. — Журналист обязан по 47 статье закона «О СМИ» проверять информацию, а как он ее проверит, если он не может добиться от власти ответов, оперативно получить информацию?» Как заметила Пальцева, это не кардинальное изменение, но оно корректирует закон и дает журналисту больше гарантий для защиты своих прав при нарушении их представителями власти.

Кроме того, как рассказала юрист, исключительным правом законодательной инициативы карельские общественные организации пользуются нечасто. «Я думаю, нас должны поддержать, — считает Пальцева. — Это не политическое решение, оно просто немного подправляет закон».

Если карельский ЗакС одобрит инициативу в новой сессии (она начнется в сентябре 2015 года), законопроект направится в Госдуму. Это не первая попытка изменить условия работы запросов. Законопроект депутата петербургского ЗакСа Марины Шишкиной о праве СМИ направлять в органы власти запросы в электронном виде уже одобрен ЗакСом и внесен в Государственную думу.

Катерина Яковлева

Лениздат.Ру

Более трети жителей Санкт-Петербурга и Ленинградской области беспокоит состояние русского языка и качество речи россиян, а каждый шестой петербуржец не понимает, о чем говорят журналисты по телевидению. Об этом свидетельствуют результаты опроса, проведенного Центром социологических интернет-исследований Санкт-Петербургского государственного университета, передает«Интерфакс».

Больше всего жителей северной столицы обеспокоены использованием в речи нецензурных слов (82,9 процента), слов-паразитов (81,7 процента), бедностью словарного запаса россиян (80,5 процента), засильем иностранных слов и терминов (60 процентов). Более половины опрошенных петербуржцев недовольны некорректным использованием слов и сочетаний, засильем жаргонизмов и молодежным сленгом, а также использованием в разговоре рекламных слоганов. Примерно такие же проблемы обращения с родным языком беспокоят жителей Ленобласти.

Нарекание респондентов вызвал уровень владения русским языком журналистами центральных телеканалов и ведущими радиостанций. Петербуржцы отмечают, что частое использование ими иностранных терминов затрудняет понимание сюжетов. Опрошенные чаще всего недовольны употреблением слов «дефолт», «мундиаль», «драйв», «истеблишмент» и так далее. Речь журналистов на центральных каналах «абсолютно не понятна» или «скорее не понятна» 16,3 процента жителей Петербурга.

Более 45 процентов жителей северной столицы не устраивает уровень владения языка депутатами Госдумы. 18,2 процента опрошенных не всегда понимают, о чем говорят парламентарии, а 14,6 процента жалуются на невнятность речи федеральных чиновников. В лидерах антирейтинга оказались полицейские и работники ГИБДД.
Фото: Никита Инфантьев / «Коммерсантъ»

Лента

Ректор Московского государственного университета имени Ломоносова Виктор Садовничий призвал университеты организовать подготовку научных журналистов, передает ТАСС.

Часть 1: четыре способа стабилизации камер

Смартфоны используются в журналистике в течение всего восьми лет, и, как правило, их используют видеожурналисты (VJs), в 50-х и 60-х годах начинавшие работать с 16-мм пленкой.

VJs по всему миру теперь получили гораздо более дешевый и более мощный инструмент, чем предшествующие видеокамеры, которые используются с 80-х годов прошлого века до настоящего времени.

Многие VJs также используют цифровые однообъективные зеркальные камеры (DSLR) для съемок видео. Но перемены неизбежны. В новостной индустрии смартфоны не только заменят большинство камер потребительского класса и DSLR, они также вытеснят профессиональные камеры для электронного сбора новостей (ENG).

Цунами технологий, связанных со смартфонами, сейчас только формируется – когда оно наберет полную силу, произойдет революция в сфере сбора новостей, которая будет связана с устройством, изначально даже не предназначенным для новостной фотографии.

И эта революция будет связана не только со способом снимать видео. Для редактирования видео и работы в прямом эфире тоже можно использовать небольшой телефон, который помещается в кармане. Это означает, что похоронный колокол уже звонит по навороченным видеомонтажным и дорогим передвижным телестудиям.

Но как же журналисты, которые никогда не учились снимать и редактировать новостные видео, смогут создавать профессиональные новостные репортажи с помощью смартфонов? Если VJs вскоре заменят видеооператоров и редакторов видео, то им нужно совершенствовать свой профессионализм.

Обучение – один из шагов на пути к профессионализму. Существуют книги, семинары, онлайн-руководства и курсы в колледжах по видеосъемке.

Другой важный шаг – наработка навыков владения камерой, не предназначенной для ENG. Смартфоны слишком легкие, и их не очень удобно держать для профессионального ENG.

Лучшим способом стабилизации смартфонов является штатив. Но у смартфонов нет разъемов для крепления штатива (большинство штативов во всем мире используют одинаковые разъемы). Значит, вам будет нужен адаптер штатива для вашего смартфона. Такой переходник можно купить на eBay примерно за 4 доллара.

VJs, когда это возможно, должны снимать со штатива. Но зачастую у них нет ни времени, ни возможности для его установки. Так что большинство видео и фото они снимают, держа смартфон в руках.

Важный аксессуар для съемки смартфоном с рук – стабилизатор (у всех коммерческих стабилизаторов также есть отверстие для штатива, поэтому их можно использовать как для съемки со штатива, так и для съемки с рук).

Первый из четырех типов стабилизаторов – просто рамка или держатель с одной ручкой. Такой стабилизатор обеспечивает минимальный уровень контроля. Всегда берите его с собой, выходя из дома. Держите ручку одной рукой, придерживая другой рукой эту руку или сам смартфон, при этом локти нужно плотно прижать к телу.

Другой вид стабилизатора оснащен двумя ручками. Например, чехол для смартфона iOgrapher имеет две ручки, а также два кронштейна (холодных башмака) для крепления подсветки и микрофонов, оправу объектива, и снизу у него есть разъем для присоединения штатива. iOgrapher сделан из легкого АБС-пластика, что является недостатком по сравнению с его тяжелыми металлическими конкурентами. Но этот недостаток можно легко исправить, прикрепив дополнительный вес.

Один из металлических (алюминиевых) конкурентов iOgrapher – mCAM. Он тяжелее, но ему не хватает настоящих ручек. Правда, толстая рамка может служить своего рода ручкой.

Другой плюс стабилизатора mCAM: у него есть 37мм широкоугольный объектив. Широкоугольные объективы сами по себе имеют стабилизирующий эффект. Вот почему камеры GoPro, которые обычно используются для съемки на ходу, оснащены большими широкоугольными объективами. И по этой же причине бывает трудно получить фото и видео хорошего качества с помощью телеобъектива, не используя штатива.

Третий тип стабилизаторов – стедикам (Steadicam, как и Kleenex, – это название бренда, но я использую этот термин для обозначения продукции разных брендов, в которой используется рамка и противовесы).

Несколько производителей предлагают стедикамы для смартфонов. Это крутые приспособления, но их не всегда удобно применять для электронного сбора новостей. Они относительно дороги, требуют много времени, чтобы научиться их правильно использовать, занимают много места и редко пригождаются для сбора новостей. Они лучше подходят для съемок фильмов и рекламных роликов.

Четвертый вид устройств, поддерживающих смартфоны во время съемки, – плечевые риги и упоры. Эти стабилизаторы повторяют вид и ощущение от профессиональных видеокамер, которыми, как правило, снимают с плеча. Опытные новостные операторы при переходе на смартфоны могут предпочесть плечевой риг. И кроме всего прочего, стабилизатор, опирающийся на плечо, придаст видеожурналистам более профессиональный вид.

Для VJs, имеющих желание и необходимые навыки, чтобы сделать свои собственные стабилизаторы для смартфонов, я могу предложить бесплатное руководство по изготовлению таких устройств. Его можно найти на моем сайте. Этот дизайн имеет две уникальные особенности, которых я не нашел в коммерческих моделях: возможность использовать пузырьковый уровень для выравнивания кадра и место, куда можно при необходимости добавить дополнительный вес, чтобы превратить конструкцию в недорогой вариант стедикама.

Обратите внимание на вторую часть этого материала (публикация которой ожидается) – там вы найдете советы по съемке с рук.

Линн Пакер – тренер по сбору информации с помощью смартфонов и консультант телевизионных и онлайновых новостных программ на медиарынке в Германии. Его учебник Schreiben, Drehen & Schneiden – хороший ресурс для владеющих немецким языком видеорепортеров, использующих смартфоны для съемки и редактирования видео. Учебник можно бесплатно скачать здесь.

Линн Пакер

Фото и текст ijnet.org

Почетное звание заслуженного журналиста будет введено в России. Эту идею поддержал президент РФ Владимир Путин на встрече с руководством отечественных печатных СМИ и информагентств. Об этом попросил председатель Союза журналистов России Владимир Соловьев, посетовав на отсутствие такого почетного звания в стране.

Независимым журналистам Илье Жегулеву и Ксении Лученко доверили реформировать журналистское образование в самом что ни на есть государственном вузе страны — Институте общественных наук Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте РФ. Выясняем, как они собираются это делать.

— Как получилось, что в РАНХиГС при президенте России журналистику предложили вести независимым журналистам, которых никак не назовешь государственниками?

Илья Жегулев: Это уже надо спрашивать у руководства факультета. Мне было обещано, что в мою деятельность вмешиваться не будут и у меня развязаны руки. Они знают, где я работаю, и если бы хотели создать видимость деятельности, а не школу независимой журналистики, могли бы позвать кого-нибудь другого. Пока мне не ставили никаких рамок. Полный карт-бланш. Ни одного из преподавателей не надо согласовывать.

На прошлой неделе по заданию редакции я отправилась на пресс-конференцию одного крупного оператора наружной рекламы, чтобы узнать мнение самих руководителей бизнеса о предмете гордости московского мэра - очистке города от "засилья рекламы". На самой конференции об этом говорилось вскользь, поэтому по ее окончании я попросила одного из докладчиков - директора компании по продажам рекламы в Москве - дать мне небольшое интервью. Неожиданно он согласился.

Спонтанное интервью - сама по себе вещь сейчас редкая. Но от этого тем более ценная - как раз заранее согласованных вопросов и обтекаемых, отрепетированных ответов, в которых все конфликтные места обходятся стороной, мне в этой истории хотелось избежать.

Теплица социальных технологий приглашает журналистов на мини-курс «Введение в журналистику решений».