Сервис блогов LiveJournal запускает серию региональных спецпроектов, которые посвящены интересным городам России и живущим в них блогерам. Первый из проектов будет посвящен Саратову.

Развитие рынка потокового аудио в интернете и переход радио на цифровое вещание во многих западных странах наделал много шуму в последнее время. Весной были сделаны громкие заявления по скорому переходу Европы на стандарты DAB и DAB+, а к лету появились любопытные стриминговые сервисы «Яндекс.Радио» и Apple Music. 

В России к тенденциям внимательно присматриваются, однако, медиасообщество осторожно высказывается о будущем радио FM-радио. От выбора пути развития, который предпочтет российское радиовещание, многое зависит.

В кулуарах премии «Радиомания», вручение которой состоялось в Москве 26 июня, МедиаПрофи задали специалистам и лауреатам премии вопрос: «Как долго FM-вещание сможет сопротивляться интернету?»

Юрий Костин и Андрей Романченко - Фото: Евгения Белоусова

Андрей Юрьевич Романченко, президент РАР, гендиректор ФГУП «РТРС»:

- Не думаю, что радио должно сопротивляться интернету. Обратите внимание, академики отметили премией «Радиомания» мультимедийную студию радиостанции «Европа Плюс». Вот это как раз тот пример как радио становится другим. Оно не уходит, не уступает интернету свое место, а завоевывает новое пространство.

Подобная мультимедийная студия максимально расширяет возможности радио. Я думаю, радиовещание будет идти по пути конвергенции. Это общемировая тенденция. То есть радио принимает вызов интернета и будет двигаться в этом направлении. Радио не победить.

Юрий Костин, президент медиахолдинга ВКПМ, вице-президент РАР:

- По статистике за последние 5 лет слушание радио упало на 8%, то есть еще лет 45 протянет. Если серьезно, я уверен, что традиционное радио будут слушать через интернет. Даже в машинах это скоро позволит делать широкополосный интернет.

Просто радио как традиционный технический способ передачи информации трансформировался. Контент теперь передается как при помощи электромагнитных волн, так и существует в виде программ, которые можно слушать на мобильных устройствах через всемирную сеть.

К переходу на цифру ВКПМ в целом готова. Кроме качественных FM-радиостанций, у нас много готовых продуктов на ресурсе 101.ru. Другое дело, что надо договориться о модели работы. И это не только задача радиосообщества, но и государства.

Думаю, что при выборе пути будет учтено мнение «Академии Радио». Мы готовы поддержать продуманное решение, которое будет отвечать запросам продвинутого населения нашей страны, будь это DAB, DAB+ или какой-то другой стандарт.

Екатерина Тихомирова, президент медиахолдинга ЕМГ:

- Радио прямо не конкурирует с музыкальными сервисами в интернете, такими как Spotify, Pandora и прочими. Пусть некоторые из них называют себя интернет-радио, но это нельзя назвать радио. И люди и специалисты это прекрасно понимают. Сейчас в интернете любой человек легко может создать не одну сотню так называемых радиостанций.

Но настоящее радио это гораздо более совершенный продукт. Над его производством трудятся десятки людей. Они программируют радио, делают качественный развлекательный контент, создают шоу, находятся в постоянном контакте со слушателем.

Если слушаешь музыкальную подборку, находишься один на один с самим собой, а когда включаешь радио – ты в кругу друзей, собеседников. То есть радио – это целый мир, у которого гораздо более тонкие настройки. Чтобы создавать такое звуковое пространство, нужен труд целой команды профессионалов.

Данила Латвинский, Екатерина Тихомирова, Антон Камолов, Илья Колесников, Прошка. - Фото: Евгения Белоусова

Есть еще один нюанс. Да, интернет стер границы радио. Сегодня мы конкурируем с 50 радиостанциями, а завтра их будут сотни и тысячи. Но так уж устроены люди, и маркетологи об этом знают, человек выбирает для себя не более 7 брендов в каждой отрасли. То есть при всем богатстве выбора всегда находятся марки, которые притягивают к себе внимание не один десяток лет.

Если радиостанция отвечает потребностям слушателя, реагирует на изменения его вкусов, соответствует запросам и продолжает совершенствоваться, она останется его надежным другом и собеседником. В этом случае ей никакой интернет не страшен.

Что касается конвергенции. Некоторые говорят, что мультимедийность и возможность «видеть» радио убивают магию и игру воображения. Но дело в том, что изменились способы потребления медиа.

Слушатели старшего поколения, которые познакомились с радио тогда, когда не было интернета, продолжают его слушать и воспринимать по-прежнему. У молодых другая психология, они воспитаны по-другому. Для них радио означает совершенно иное явление, которое должно учитывать широту их восприятия мира и крутить головой на все 360 градусов.

Молодежь хочет радио слышать, видеть, общаться. Кто знает, какие еще органы чувств будут задействованы при прослушивании радио через десять лет.

Владимир Таллер, основатель медиахолдинга «ТВМ Групп»

- Я не противопоставлял FM-радио и интернет. Конечно, удобство использования, своевременность и индивидуальность доставки контента – это неоспоримое преимущество современных интернет-технологий. Но как видеоустройства не смогли заменить кинотеатры, так и интернет не сможет полностью вытеснить эфирное радио. Хотя, безусловно, происходит перераспределение аудиторий.

Драйв, который дает радио, неформальный контакт со слушателем, эмоции всех участников процесса уникальны, и заменить их сложно. Радио будет жить!

Владимир Таллер - Фото с сайта premiaradiomania.ru

Юлия Голубева, генеральный директор медиахолдинга Krutoy Media

- FM-радиовещание и интернет не должны сопротивляться друг другу. Через некоторое время слушателями и тем, кто радио делает, будет совершенно все равно при помощи чего идет процесс коммуникации. Какая разница, как доставляется сигнал, музыка, настроение, эмоции. Это вторично.

Сейчас традиционные радиостанции через интернет слушают около от 10 до 15 процентов слушателей. Возможно, что через 5 лет соотношение прослушивания традиционного радио привычным способом и через сеть будет 50 на 50.

Юлия Голубева и Владимир Пресняков - Фото: Евгения Белоусова

Антон Камолов, шоумен, ведущий вечернего шоу «РАШ» на радиостанции «Европа Плюс».

- Думаю лет 5-10. Как только будет широкополосный доступ в интернет, где бы ты ни находился, а его скорость позволит слушать потоковое аудио без длительной буферизации, начнутся серьезные изменения в привычках потребителей музыки.

Но на наш век радио хватит, думаю. К тому же все успешные радиостанции уже вещают в интернете, а, значит, просто продолжат это делать.

Сейчас в сети можно найти большое количество радиостанций, тем не менее, люди в интернете в основном слушают те же самые FM-радиостанции. Ну, может не все, но 15-20 самых популярных. Тем, кто попытается выйти на этот рынок, придется с этим считаться.

Делать качественно короткую программу, серию передач могут многие, но круглосуточное вещание – это совершенно другой уровень.

Обратите внимание. Несколько лет назад мы ожидали серьезной конкуренции от подкастов, а в итоге большинство из них слушать скучно, и в нашей стране они не стали популярным. Что-то интересное, конечно, выбрать можно, но в общей массе это адский трэш.

Все решает профессионализм. Слушатели избалованы хорошим радио, поэтому они и дальше будут искать хорошее качество. Стриминговое аудио будет заменой своей личной аудиотеки, которая с тобой везде и всюду. Но если они захотят послушать радио, скорее всего, выберут то, что делают главные игроки, пусть даже и в интернете.

Вопросы задавал Алексей Зверев

— В стране кризис — экономический, финансовый. На ТВ это уже отразилось?

— Телевидение находится не на пороге кризиса — оно уже целиком погрузилось в кризис. В этом году произошло сокращение рекламных бюджетов на 25–30 процентов. Каналы сели на голодный паек. Это привело к тому, что не будет запущена половина качественных, ярких сериалов, и мы не увидим также примерно каждое второе телевизионное шоу. Их просто не снимут. То есть ТВ станет в полном смысле слова беднее, в том числе и творчески.

Но отсутствие денег — это только фон. Есть более тяжелая проблема, с которой мы столкнулись. Два года назад, когда начались украинские события, был дикий всплеск интереса людей к информационному вещанию. Тогда многие политические ток-шоу становились самыми рейтинговыми. Казалось, это никогда не кончится. Но теперь мы видим, что население устает от украинской темы и постепенно перестает это смотреть. Наступил момент, когда требуется зрителям предложить что-нибудь новое. Кто-то решил: надо веселое, танцевальное, музыкальное, юмористическое! Некоторые ТВ-начальники считают, что в условиях дефицита бюджета деньги нужно тратить именно на такой легкий контент. А я считаю, что это будет самой трагической ошибкой российского телевидения. Если оно пойдет по этому пути, то через несколько лет полностью уступит пальму первенства Интернету. И уже никогда не сможет с ним на равных конкурировать.

— А вы можете предложить какую-то другую концепцию?

— После присоединения Крыма изменилась страна. Сегодня люди смотрят на мир совсем другими глазами и хотят знать о нем гораздо больше. Поэтому многие форматы уже по-другому работают. Когда-то я был у истоков создания шоу «Пусть говорят» (Первый канал), потом «Прямого эфира» («Россия 1»). Почему сегодня такие высокие рейтинги у этих программ? Потому что там затрагиваются темы, которые волнуют людей, там показаны реальные истории из жизни. Сейчас на канале «Россия 1» запущен проект «Вести.doc». Первая программа была об Эдварде Сноудене. Перед фильмом состоялась жаркая дискуссия с участием Жириновского и адвоката Анатолия Кучерены. Они чуть не подрались в эфире.

— Ну не надо больше про Жириновского, ладно…

— Но это же был успех! Дело не в жаркой дискуссии, а в качественном фильме об Эдварде Сноудене, который получил, кстати, «Оскара». Люди хотят смотреть реалистичное, документальное кино. А у нас в условиях дефицита денег начинаются попытки сократить именно документалистику, реальное телевидение. И если сейчас каналы сделают ставку только на развлекательное вещание, зрители это смотреть не будут.

Сейчас наступила эпоха продюсеров. И каждый на телевидении считает себя именно продюсером. Но настоящих профессионалов можно посчитать по пальцам, например: «Пусть говорят», «Давай поженимся», «Прямой эфир», «Модный приговор», «Вести.doc» запускала Наталья Никонова. То есть сегодня возрастает роль человека, который предугадывает развитие телевидения. Их единицы: Константин Эрнст, Олег Добродеев, Сергей Шумаков. Но на ТВ сегодня приходят другие люди. Помните, в советское время самой популярной программой был концерт в День милиции? А теперь может наступить в эфире один сплошной День милиции.

Я сейчас все больше занимаюсь детской анимацией в 3D. Потому что если мы не будем использовать новые формы, которые существуют в мире, то мы упустим важный диалог с детьми.

— Детское ТВ — это отдельная большая тема. Но давайте вернемся к реалити-шоу вроде «Пусть говорят» и «Прямой эфир». Это же не жизнь на самом деле, а навязанная модель жизни, искусственный подогрев интереса ради рейтинга, то есть полуфабрикат, имитация. Люди живут теперь исключительно тележизнью, а не своей собственной. Вы разве не видите здесь манипуляции?

— Не вижу. Возьмите программу «Прямой эфир» с главным героем — Юрием Лужковым, мэром Москвы, который только потерял должность. Это был предельно честный разговор. Или беседа с Рамзаном Кадыровым о том, что реально происходит в Чечне. Формат «Прямого эфира» позволяет делать это шоу абсолютно реалистичным и не облегченным. Так же, как и фильм про Сноудена в «Вести.doc», который смотрела довольно большая аудитория, а ведь это непростая тема. Так вот, задача современного ТВ «подсадить» людей на серьезные проблемы, показанные документально. С этим можно спорить, не соглашаться, причем интерактивно. По-моему, это и есть будущее ТВ. Вот сейчас говорят про одного проворовавшегося губернатора и его компанию. Но вы покажите дорогие московские рестораны, посмотрите, кто туда ходит. И вы увидите, что там кроме министров, губернаторов и крупных бизнесменов никого нет.

— Я думаю, в этих ресторанах сидят еще и телевизионщики, вот вы, например.

— Я, кстати, не только люблю ходить в хорошие рестораны, я даже люблю снимать в них телевизионные программы. Например, известный ресторатор Аркадий Новиков был моим ведущим. Но вернемся к теме разговора. Просто надо больше показывать жизнь. Про белое говорить — «белое», про черное — «черное». Сегодня масса трудных тем. Например, в программе «Специальный корреспондент» мы пытались рассказать, что происходит с крабами, икрой, браконьерством, незаконной охотой на Дальнем Востоке. Мешали влиятельные силы. Слава богу, что в какой-то момент Администрация Президента стала помогать. Настоящая журналистика не может уйти из эфира. Как только она уйдет, и будет просто развлекательная картинка, настанет смерть телевидения. А настоящая журналистика уйдет в Интернет.

— Но где вы видите настоящую ТВ-журналистику? По-моему, речь идет прежде всего о настоящей пропаганде. Зато «Исторические хроники» Николая Сванидзе, по-моему, больше не покажут никогда.

— Но у нас был проект, который назывался «Исторический процесс», где Николай Сванидзе спорил с Сергеем Кургиняном. Они «бились», не жалея друг друга. Там действительно были представлены две противоположные точки зрения. Это была битва мировоззрений, ведь все противоречия у нас начинаются именно с трактовки нашей истории. Мы еще поборемся за этот проект.

И за «Вести.doc» мне не стыдно. Его ведет Ольга Скобеева, которую вы можете назвать пропагандистом, а другие назовут как-то иначе. Но у нее всегда представлены разные мнения. И за «Список Норкина», который шел на НТВ, мне совершенно не стыдно. Я абсолютно уверен, что если на ТВ будут иные точки зрения, то это всегда будет ярко, интересно, честно.

Александр Мельман

Фото: Геннадий Черкасов

МК

Глава РАЭК рассказал «Газете.Ru», как будут регулировать интернет и мессенджеры

В четверг, 17 марта, в комитете Госдумы по информполитике, технологиям и связи пройдет обсуждение того, должны ли новостные агрегаторы быть приравнены к СМИ. О том, что будет с регулированием интернета, мессенджерами, должны ли уплачивать НДС иностранные IT-игроки, работающие в России, в интервью «Газете.Ru» рассказывает глава Ассоциации электронных коммуникаций (РАЭК), член Совета Института развития интернета (ИРИ) Сергей Плуготаренко.

Николай Дмитрик о налоге на Интернет, авторском праве как сервисе и о том, кто должен решать проблемы, связанные с развитием новых технологий

Российское интернет-сообщество всколыхнула инициатива введения налога на Интернет. Все те, чьи интересы, казалось бы, должен был защитить новый проект, единым фронтом выступили против Никиты Михалкова, выставив его чуть ли не новым Распутиным. Однако, если оставить в стороне личность оскароносного режиссера, есть ли у «налога на Интернет» будущее? Ведь попытки введения такого налога предпринимаются не впервые: за 5 лет схожие инициативы возникали как в России, так и, например, в Великобритании и Франции. Почему, несмотря на явные аргументы против, к идее «налога на Интернет» возвращаются снова и снова?

(Эксперты обоснованно похоронили идею, "сборщики" очень хорошо живут , но авторы проекта продолжают его продвигать  - прим. редации МедиаПрофи)

Транзакционные издержки

В середине 20 века нобелевский лауреат Р.Коуз предложил магическую концепцию транзакционных издержек. Он доказал, что в мире без транзакционных издержек изначальное распределение ресурсов между сторонами не имеет значения: люди будут вступать друг с другом в сделки таким образом, чтобы обеспечить оптимальное для экономики распределение ресурсов. Экономика без транзакционных издержек подобна идеальному газу: любое внешнее давление распределятся равномерно по всему объему заполненной газом емкости.

Реальная экономика, конечно же, не свободна от транзакционных издержек. Но снижение транзакционных издержек может привести к значительному эффекту тогда, когда мы по каким-то причинам не можем изменить начальное распределение ресурсов. Чем ниже транзакционные издержки, тем ближе к оптимальному конечное распределение ресурсов в обществе. Например, в начале 2000-х годов переход от прогрессивной ставки подоходного налога к единой ставке в 13% и отмена обязательной подачи налоговой декларации привели к 12-кратному росту налоговых поступлений в российский бюджет.

Примеры успешного внедрения «единой ставки» известны и в сфере интеллектуальной собственности: от $0.99 за сингл в варианте Стива Джобса до $9,99 в месяц в варианте Google. Сейчас подпиской на музыку пользуется 41 миллион человек во всем мире – в 5 раз больше, чем в 2010 году. Ни iTunes, ни Google Play не затрагивали принципов авторского права (изначальное распределение ресурсов), они лишь сделали удобнее получение музыки теми, кому она была нужна (то есть обеспечили оптимальное конечное распределение ресурсов за счет снижения транзакционных издержек).

Прямо противоположной по своей сути является система, предполагающая борьбу с пиратством. Транзакционные издержки в ней (лицензионные договоры и платежи, союзы правообладателей, проверки, суды, адвокаты и пр.) предельно высоки. Как следствие, начальное распределение ресурсов является одновременно и конечным. Настройка этой системы возможна только путем изменения подходов, заложенных в самом авторском праве (то есть путем изменения объема прав, предоставляемых законом правообладателям и пользователям).

Неприятной особенностью второй системы является то, что она может развиваться только в условиях монополистической конкуренции, поскольку только в этом случае производители могут позволить себе не оптимизировать издержки. А это состояние рынка интеллектуальной собственности стремительно утрачивается. Во-первых, один и тот же творческий результат (например, фильм) оказывается представлен в разных формах (на него можно сходить в кино, посмотреть на dvd или по VoD, наконец, скачать с торрента), которые вполне на равных конкурируют между собой. Во-вторых, из-за наличия сетевых эффектов рынок интеллектуальной собственности все больше является рынком покупателя, а не продавца. До внимания потребителя может дойти лишь незначительная часть творческих результатов; внимание, а не деньги становятся ресурсом, за который конкурируют между собой правообладатели.

Контроль пользователей

Даже самый обычный наблюдатель может заметить, что что-то с авторским правом не так. «Кривая колея» для этой отрасли права началась, по-видимому, в 1955 году с решением Федерального Верховного суда ФРГ о том, что звукозапись в домашних условиях не является изготовлением копий для частных нужд, а следовательно, нарушает авторское право. При этом в мотивировочной части решения суд прямо указал, что интересы обладателей авторского права имеют приоритет над неприкосновенностью частной жизни пользователей, так как без творческого труда автора произведения бы не существовало вообще, а следовательно, нечего было бы и копировать.

Конечно же, правообладатели могли контролировать пользователей и раньше. Но это были профессиональные пользователи – например, рестораны, в которых исполнялись музыкальные произведения. В 1955 году впервые был поставлен вопрос о контроле массовых пользователей, так как технологии массового копирования впервые поставили под сомнение краеугольный камень авторского права – связь произведения с материальным носителем. На розничном рынке произведение впервые оказалось оторванным от его носителя; а именно на этом и строился рынок. Произведения распространялись как вещи (книги, пластинки, открытки), и транзакционные издержки на распространение интеллектуальной собственности были равны транзакционным издержкам товарного рынка.

Кстати, после примерно 20 лет поиска решения проблемы частных копий, оно было найдено в «единой ставке»: на производителей и импортеров копировального и звукозаписывающего оборудования были наложены обязанности производить отчисления в счет организаций по управлению правами на коллективной основе.

Контроль частного, массового использования имеет два очевидно негативных последствия. Во-первых, это повышает транзакционные издержки (на идентификацию пользователя, расчеты с ним, учет объема использования, поддержание в актуальном состоянии средств защиты и т.п.). Необходимость совершения транзакций может стать барьером для пользователя (например, не имеющего банковского счета) и вынудит его использовать нелегальный контент. Во-вторых, это нарушает неприкосновенность частной жизни: литература, кино, музыка составляют интимную, внутреннюю сторону человеческой личности, вмешательство в которую вызывает протест.

Неизвестно, удастся ли полностью отказаться от контроля частного использования произведений, однако уже сейчас понятны технологии, позволяющие минимизировать, сделать незаметным для пользователей вмешательство в частную жизнь. Прежде всего, это связано с тем, что Интернет в нынешнем виде скоро перестанет существовать. Уже сейчас в бедных странах, где смартфоны продаются с бесплатным доступом к Facebook, Facebook для пользователя это и есть Интернет. В странах побогаче тенденция не столь очевидна, но все же: Google (с его Google Play) стал MVNO, Ростелеком активно развивает собственную службу контента zabava.ru. Складывается ситуация, когда у информационного посредника (Facebook, Google, Ростелеком) есть возможность идентифицировать и абонента, и контент, к которому абонент получает доступ, причем такая ситуация не навязывается пользователю, а вытекает из структуры рынка. А с развитием «Интернета вещей» идентифицировать пользователя будет не нужно – достаточно идентифицировать устройство.

Есть и еще один момент, который пользователи неизбежно заметят, если их контролировать. Это оплата. Подписка Google All Access или Spotify дает пользователю возможность не думать о цене каждого сингла; пользователь принимает решение «слушать или не слушать», а не «платить или не платить». Решение об оплате – это транзакция. Чем реже мы заставляем пользователя принимать его, тем ниже транзакционные издержки, а значит, тем эффективнее распределяется интеллектуальная собственность между пользователями.

Контроль интеллектуальной собственности

Особенность современного авторского права, которую большинство юристов трактуют как прогрессивную, заключается в том, что любые произведения пользуются равной правовой охраной, независимо как от их художественной ценности, так и от какой-либо регистрации или опубликования. С одной стороны, такой подход оставляет на усмотрение правообладателя, как тот распорядится своей интеллектуальной собственностью, будет ли он ее распространять, бороться с нарушителями и так далее. С другой стороны, этот же подход ввергает пользователей в состояние неопределенности: например, анекдот – это ведь тоже объект авторского права. Значит ли это, что на его перепечатку надо получать лицензию автора? а как быть с постами в Инстаграме? а с сообщениями на форумах?

Каталоги «ценной» интеллектуальной собственности уже вовсю создаются (в очередной раз можно привести в пример Google Play). Такой «каталожный» учет интеллектуальной собственности в сочетании с уже рассмотренными выше двумя факторами (снижением транзакционных издержек и учетом пользователей) уже привел к появлению «зон, свободных от пиратства» – iTunes и других. Вопрос только в том, что осталось за границами этих зон.

Так что же делать с «налогом на Интернет»?

«Налог на Интернет» обладает всеми чертами «убийцы пиратов»: он снижает транзакционные издержки, не заставляет пользователей принимать решения, обеспечивает учет «ценной» интеллектуальной собственности. Почему же все против этого налога?

Скорее всего, проблема «всего лишь» в добровольности. «Налог на Интернет» имел бы смысл постольку, поскольку он повышает эффективность распределения ресурсов. Обязательность убивает эффективность; она нарушает неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность собственности и свободу экономической и творческой деятельности; а главное – она не дает субъектам свободы выбора, возможности свободной торговли друг с другом, о которой говорил Коуз.

Почему так важна свобода выбора? Представим себе, что у вас есть возможность подключения к одному из двух интернет-провайдеров. Услуги одного стоят $10 в месяц, второго — $20. При этом второй предлагает еще и доступ к каталогу, где есть всё-всё-всё, что вам нужно: книги, фильмы, музыка. Какого провайдера вы выберете? И если вы выберете второго, зайдете ли хоть раз на торрент-трекер?

Представим себе, что вы – молодой музыкант. Вы можете выложить свой новый сингл на сайт и или дать к нему доступ бесплатно, или пытаться продавать его по $.99. Либо можете поместить его в каталог и получить вознаграждение, исходя из собранной с пользователей по подписке суммы и количества обращений к вашему синглу.

Решение по интернет-провайдеру, скорее всего, очевидно: второго провайдера вы выберете для себя, первого – для «интернета вещей». Решение по способу распространения сингла уже не так очевидно, но, как минимум, все варианты решения по синглу имеют свои положительные стороны. Итоговый выбор зависит от того, как построена система распределения дохода, собранного по подписке, эффективнее ли она, чем прямое взаимодействие с пользователями.

Все это говорит о том, что у идеи доступа к интеллектуальной собственности по «единой ставке» есть будущее, но только в том случае, если выбор этой модели будет добровольным как для пользователя, так и для правообладателя. Проблемы, порожденные технологическим развитием, должны решать новые технологии, а проблемы авторского права не должны затрагивать пользователей как людей, совершенно в нем не разбирающихся. Баланс же интересов пользователей и правообладателей должно искать не государство, а информационные посредники, с которыми (а не с пользователями) правообладатели должны договариваться о цене. Авторское право, оторвавшись от вещи, вполне способно стать услугой, сервисом, как для пользователей, так и для правообладателей.

Напоследок – пример из совсем другой области. Один мой знакомый купил дом с участком земли на окраине поселка, начал разбивать сад. А через год запустили новый маршрут экспресс-автобуса – и надо же такому случиться, что кратчайший, самый удобный путь от поселка к новой остановке автобуса прошел через участок моего знакомого. Сад был вытоптан; в заборе все время проделывали дырки, никакие объявления и даже собаки не помогали. Поразмыслив, мой знакомый сломал забор совсем, вымостил удобную дорожку – и открыл около нее магазин. Теперь этот магазин служит не только источником для безбедного существования моего знакомого, но и замечательной иллюстрацией выбора: что эффективнее, защищать свою собственность или обеспечивать взаимовыгодный доступ к ней всех желающих.

Николай Дмитрик
Digital Report
Фото: imagineerinx / Shutterstock.com

Мнение редакции может не совпадать с мнением автора

ВГТРК, «Национальная медиа группа» (НМГ), «СТС медиа» и «Первый канал» договорились использовать единую платформу для трансляции прямого эфира в интернете, пишут «Ведомости» со ссылкой на сотрудников двух каналов.