— Вы пришли в тележурналистику в 1991 году, 25 лет назад. Какие самые главные изменения произошли с тех пор?

— На мой взгляд, произошла полная деградация журналистской профессии. Профессии, которая должна до сути докапываться, анализировать и пытаться разобраться во всем. Теперь это пропаганда, причем со всех сторон. Практически не осталось ни в России, ни в мире нормальных СМИ, которые бы пытались действительно заниматься профессиональной журналистикой в таком виде, в котором я ее понимаю. Про мир я, конечно, сильно загнул, но последние экзерсисы BBC про Путина ничем не отличаются в лучшую сторону, а скорее даже уходят в худшую от того, что делает, допустим, канал «Россия». «РБК последних лет развивался в направлении нормальной журналистики»

— И та, и другая стороны баррикады оказались занятыми не журналистами. Но тогда, например, РБК: насколько он был объективен до увольнения 13 мая главного редактора газеты РБК Максима Солюса, редактора службы новостей Романа Баданина и их шеф-редактора Елизаветы Осетинской?

— Мне говорить про РБК с точки зрения корпоративных правил, наверное, не стоит. Но кажется, что РБК последних лет — сайт, газета и журнал — развивались в направлении нормальной журналистики. РБК —один из немногих последних оставшихся островков объективности. За последние годы РБК удалось собрать интересную команду, которая, к сожалению, на днях ушла. Все пертурбации, по счастью, всегда обходили стороной РБК-ТВ, и я не ожидаю, что с ним что-то случится.

— Вы останетесь в РБК, если он перестанет быть таким островком объективности?

— Безусловно, уйду. Некоторые происходящие процессы мне не нравятся, но я не хотел бы об этом распространяться.

— Вообще, вы хотели бы заниматься журналистикой и вести свою программу до 80 лет, как Владимир Познер?

— Нет. Я не уверен, что хочу заниматься журналистикой всю жизнь. В том виде, в котором она есть. Есть какие-то другие проекты, отчасти связанные с журналистикой, которыми я занимаюсь и буду заниматься. Есть отдельные хорошие профессиональные журналисты. В нашем поколении они есть и, cлава Богу, работают. Даже в тех изданиях, в которых их, в общем, не ожидаешь увидеть.

— По поводу вех развития российской тележурналистики. Был захват НТВ Гусинского, уничтожение ТВ6 Березовского. Есть другие?

— Я бы датами так не мерял. Это как-то все постепенно развивалось. Причем я не могу назвать это строго регрессом. Например, как раз канал РБК-ТВ был изначально не вполне журналистский. Он много набрал людей, к журналистике отношения не имевших. Потому что найти журналистов, разбирающихся в экономике, было на тот момент очень сложно, и РБК — хороший пример, когда из непрофессиональных журналистов создалась профессиональная журналистская команда.

— Одно дело — экономические журналисты, а другое дело — экономическая грамотность населения. Насколько она высока с вашей точки зрения?

— Если говорить в целом, то, конечно, невысока. Потому, что грамотное население вряд ли будет брать микрозаймы и пользоваться подобными услугами. И даже до микрозаймов существовал ряд банков, который давал под 70% кредиты, и это свидетельствует о низкой грамотности. Но с другой стороны, я езжу по стране и встречаюсь с людьми. Отдельные люди сами прекрасно научились разбираться со своими финансами и торгуют финансовыми инструментами. И профессионально разговаривают на эти темы, с ними есть, о чем поговорить.

— Если говорить о той журналистике, которой вы занимаетесь в РБК, есть ли какие-то темы, которые руководство просит не поднимать?

— Такого нет. Ко мне ни разу не подходили с такими просьбами. Были претензии, возможно, по поводу не очень правильного освещения каких-то (как казалось тогдашнему начальству) тем. А так, чтобы запретили – такого не было. «Люди, работающие на «Дожде», свято верят в то, что говорят, но поэтому это и есть пропаганда»

— Вы говорили, что журналистика сошла на нет, осталась пропаганда. Вот телеканал «Дождь», например. Вы его к журналистике относите или пропаганде?

— Пропаганда очень сильно изменилась. Люди, работающие на «Дожде», свято верят в то, что говорят, но поэтому это и есть пропаганда. Сейчас изменилась сама парадигма СМИ. Если раньше человек смотрел ТВ, читал газеты, чтобы что-то узнать, то сегодня он включает ТВ исключительно для того, чтобы услышать подтверждение своей точки зрения. То есть если человек свято верит, что кооператив «Озеро» украл в России всё, он включает телеканал «Дождь», чтобы услышать его и не слышать ничего другого. Потому, что все остальные каналы вызывают у него эпилептические припадки и желание их выключить. Ну, есть какие-то компромиссные варианты типа РБК. Но в целом, людям не нужна информация. Им нужны эмоции, совпадающие с их эмоциями.

— Получается, журналисты везде подменяют объективность собственными взглядами? Но так было всегда.

— Если человек уверен в том, что все так и происходит, он это и транслирует. Это вовсе не значит, что ему кто-то сверху или снизу говорит: «Да, ты будешь говорить это и это…» Это просто собственное убеждение, которое транслируется как единственно верное мнение. Те же представители «Эха Москвы» утверждают, что приглашают разных гостей, и это правда. Но ведущие-то как раз все принадлежат к одному лагерю и очень агрессивному. Это просто трансляция определенными людьми определенных мыслей на определенную аудиторию.

— Вы сами себя считаете объективным журналистом?

— Ну, большую часть времени да. Я могу быть необъективным, потому, что у меня тоже есть свои убеждения и я их тоже отстаиваю. И для меня есть люди, для меня неприемлемые в моем эфире. Поэтому, наверно, я не очень объективный журналист. «Они, на мой взгляд, искренние идиоты»

— Кого вы никогда в жизни не пригласите в эфир?

— Я готов спорить с кем угодно, если этот человек обладает хотя бы минимальным IQ. Борового, например, не приглашу. Потому что есть люди с которыми можно дискутировать, а есть с кем нельзя. Для меня лично представляется идиотизмом спорить с тем же Боровым.

— Ну, это же первая плеяда бизнесменов-рыночников. Константин Натанович, а еще была биржа «Алиса», Герман Стерлигов.

— Стерлигов — просто ненормальный и всегда таким был. А Константин Натанович — он просто апологет невидимой руки рынка, которая все расставит по своим местам. Действительно, это первая плеяда бизнесменов, они искренне во все это верят. Их нельзя винить в какой-то ангажированности. Они, на мой взгляд, искренние идиоты. Причем часть из них менялась и превратилась в людей, с которыми я общаюсь с удовольствием. В частности, с той же Ириной Хакамадой. Сейчас это человек, чье мнение мне интересно. «Наше правительство, за редким исключением, — люди, приносящие вред стране»

— Как бы вы коротко описали свои убеждения?

— Коротко не описать. Меня тут с одного очень известного канала приглашали в эфир и прицепились на тему: на какую сторону вас ставить –государственников или либералов? Ответ был: «Я не государственник и не либерал. У меня есть свои убеждения, которые не совпадают ни с теми, ни с другими. Для кого-то я занимаю либеральную сторону, для кого-то я — вполне государственник». Редактор впал в состояние ступора: «Ну, мы так не можем. Нам нужно вас куда-то определить». В общем, участия в эфире не получилось. Описать мои убеждения с этих позиций невозможно. Что касается внутренней экономической политики, я считаю, что наше правительство, за редким исключением, — люди, приносящие вред стране. Что касается внешней политики, то я ее во многом поддерживаю. Я считаю, что страна находится в очень тяжелом состоянии. Но люди, которые причисляют себя к либеральному лагерю, тоже не приносят пользы, как и правительство, находящееся у власти. Ну, что мне с этим делать? Это моя позиция, если так коротенько.

— Как вы отдыхаете? Или не до этого?

— Отдыхаю и путешествую. Но это все равно работа. Для меня любая поездка — это всегда работа мысли над каким-то новым проектом. Путешествуя по Европе, я в основном занимаюсь историей Первой и Второй мировых войн. Это мое хобби, и вместо того, чтобы рассматривать какие-то достопримечательности или спокойно выпивать в баре, я начинаю раскапывать неизвестные мне данные. А потом это выливается обычно в какой-то новый проект.

Источник: Anews Интервью

Венедиктов: Смартфон, который изменил аудиторию

Смартфон, который создает новый тип аудитории, журналистика мнений вместо информационной и методы приспособления к новой эпохе соцсетей – представители крупнейших СМИ обсудили жизнь медиа в эпоху смартфона на XV Международном форуме по коммуникациям Baltic Weekend 2015.

Гендиректор ИД РБК Екатерина Сон, гендиректор проекта «Сноб» Марина Геворкян, главный редактор Lenta.ru Алексей Гореславский и другие представители СМИ рассказали, как они используют интернет вообще и смартфоны в частности в качестве еще одного технического средства. Другой взгляд на новые технологии предложил главный редактор «Эха Москвы» Алексей Венедиктов. Он утверждал, что появление смартфонов необратимо изменило людей, пока еще неясно, как именно, и СМИ должны или измениться для нового читателя не только в форме, но и в содержании, или умереть.

За год искусственный интеллект написал более 800 статей на разные темы

Карельские медиаюристы намерены изменить закон «О СМИ»

Суд отказал замредактору «ТВР-Панорамы» Антонине Крамских в праве самостоятельно защищать свои профессиональные права, и карельские правозащитники решили довести до Госдумы законопроект, который позволит журналистам лично направлять официальные запросы. Впрочем, юристы считают, что в повсеместном молчании госорганов виноваты сами журналисты, которые не отстаивают свои интересы в суде.

Дело в том, что, несмотря на отказ пресс-службы карельского ЗакСа отвечать на запрос информации о размере выплат депутатам за съем жилья, 17 июня суд не встал на сторону Антонины Крамских. Мотивировал он это тем, что отказ затрагивает не права лица, подписавшего запрос, а только права редакции.

Не дождавшись ответа от Союза журналистов России (27 июля заявители обратились туда за поддержкой), представители Крамских (Юридическая служба по защите прав журналистов и блогеров) пошли дальше. Они решили воспользоваться тем, что Карелия остается одним из немногих субъектов России, где общественные организации имеют право законодательной инициативы, и совместно с Правозащитным Союзом Карелии подготовили законопроект.

Он должен дополнить закон «О СМИ» понятием «журналистский запрос», в то время как на данный момент запрос может быть только редакционным. Как считают сотрудники Юридической службы по защите прав журналистов и блогеров, это существенно уменьшает возможности защищать свои права журналистам.

Действующее законодательство, пояснила в разговоре с Лениздат.Ру директор организации Елена Пальцева, хоть и дает журналисту права на сбор информации, но требует оформлять все запросы только от имени редакции. Соответственно, если информация не предоставляется, предоставляется не в срок или не по существу, по закону это нарушает права не журналиста, а реакции. «Понятие «журналистский запрос», которое мы предлагаем фактически приравнять к редакционному запросу, даст журналисту возможность самостоятельно отстаивать свои права», — уверена Елена Пальцева. Это позволит журналисту действовать без доверенности от редакции, а в случае судебного разбирательства платить госпошлину не в качестве юридического (6 тысяч рублей), а в качестве физического (300 рублей) лица. По мнению юриста, крупный размер пошлины не всегда позволяет редакциям, особенно небольшим, лишний раз участвовать в судебных разбирательствах.

Скажут, но не то

Основных проблем с официальными запросами, сходятся во мнениях и юристы, и журналисты, несколько. Чаще всего ответы, которые приходят в редакции, оказываются «ни о чем», их заполняют ссылки на различные нормативные акты, но по существу ответов на вопросы в тексте не обнаруживается. Не менее регулярна и другая практика — когда в документе пресс-службы оказываются ответы не на все заданные вопросы, а только на часть из них. Реже, но тоже довольно регулярно, пресс-секретари присылают ответы позже установленного законом семидневного срока. Зачастую не удается добиться и выдачи конкретных документов.

При этом административная ответственность за подобные нарушения невысока: должностью чиновник, не желающий предоставлять данные, не рискует, а размер штрафа не превышает 2 тысяч рублей. «Проблема есть, потому что открытость органов власти хоть и прописана на официальном уровне, по факту остается очень низкой, — сетует Елена Пальцева. — У нас есть закон об открытости органов власти, и там все права и обязанности довольно четко прописаны. Вопрос только в личной ответственности чиновников».

В подобной инициативе, считает юрист Центра защиты прав СМИ Светлана Кузеванова, «толковое зерно» есть. «Проблема, с которой столкнулась в этом деле Пальцева со своей командой – это проблема, с которой регулярно встречаются журналисты», — отмечает юрист в разговоре с Лениздат.Ру. По ее словам, специалисты Центра защиты прав СМИ неоднократно сталкивались с ней, жалуясь на молчание госорганов в прокуратуру. Правоохранители ссылались в том числе на то, что запросы, ответы на которые так и не были получены, направлялись от имени журналиста, а не от имени редакции. «Безусловно, это серьезно ограничивает права журналиста, — уверена Светлана Кузеванова. — Если мы говорим о специфике профессии, то информацию собирает не редакция, а конкретный журналист. И оперативность ложится на журналиста, который публикацию готовит».

Законопроект может облегчить жизнь журналистам и в размерах пошлины, и в возможности подавать запрос, не дожидаясь подписи редактора, процесс станет оперативнее и от этого в конечном счете выиграют читатели, заметила Кузеванова.

У журналистов свои пути

Но, по мнению юриста, подобная поправка если и упростит возможность защищать права журналистов, то только в теории, а не на практике. «Проблема того, что журналисты не получают доступ к информации, гораздо глубже и системнее, — считает Кузеванова. — Проблема в том, что само по себе законодательство не очень развито. Практика плоховата, да и журналисты — такой специфический народ. Они как люди творческой профессии редко заботятся о защите своего права. Им проще добыть информацию другими способами, но не добиваться правовым путем».

В целом судебные процессы по неисполнению пресс-службами государственных органов своих обязанностей инициируются только в 1-2% случаев, прикинула Светлана Кузеванова, да и в большинстве из них инициаторами выступают не журналисты, а юристы. А реальное решение проблемы, считает юрист, скрывается не в поправках, а в активности самих журналистов.

Нежелание редакций впутываться в подобный судебные процессы подтвердил Лениздат.Ру главный редактор петербургского «Коммерсанта» Андрей Ершов. По его словам, несмотря на частые формальные ответы не по существу или несоблюдение сроков, издание ни разу не пыталось привлекать недобросовестные пресс-службы к судебной ответственности. «Скорее всего, это не возымеет никакого действия, — уверен главред. — Лучше выстроить какие-то отношения, получить мобильный телефон первого лица, договориться, что он будет комментировать. Я считаю это более оптимальным путем, нежели такие формальные запросы. Если человек просит отправить официальный запрос, это косвенно говорит о том, что он говорить ничего не хочет». Как заметил Андрей Ершов, заставить чиновников говорить через судебные процедуры можно, хотя и очень сложно, но даже при удачном исходе отвечать по существу при этом они вряд ли станут.

Примеры есть

В противовес Светлана Кузеванова вспомнила пример совсем иного отношения к судебным тяжбам: воронежская районная частная газета «Пеленг», которая на любой отказ в предоставлении информации пишут жалобу в суд или прокуратуру. «Они выиграли все, — рассказала Лениздат.Ру юрист. — Как только они появляются на пороге какого-либо учреждения с очередным запросом, им готовы выдать буквально все, лишь бы не таскали по судам. Они воспитали тех, с кем работают. Но таких людей единицы, а большая часть не готова тратить свои деньги, время и силы на то, чтобы отстаивать право законным способом».

Светлана Кузеванова уверена, что регулярное оспаривание отказов — единственная возможность улучшить практику, и других вариантов нет. «Если бы каждая редакция обжаловала бы такие случаи, постепенно судебная практика сформировала бы и правоприменительную практику на местах, — предположила юрист. — Если бы госорганам несколько раз указали на то, что они неправы, они бы в следующий раз уже вели себя осторожнее и не допускали бы таких огрехов».

На скупую судебную практику по делам о непредставлении ответов на запросы жалуется и Елена Пальцева. «Журналист либо идет и получает информацию неофициальным путем, потом скрывая свой источник информации, либо просто не получает официальную объективную информацию, то есть страдает качество материалов», — рассказала она Лениздат.Ру. По ее мнению, новый законопроект может существенно улучшить судебную статистику по подобным делам, стимулировать журналистов обращаться в суды. Впрочем, если чиновнику нужно скрыть информацию, он скроет ее в любом случае, согласилась правозащитник.

Не там копают

Впрочем, управляющий партнер Коллегии юристов СМИ Федор Кравченко уверен, что законопроект, который разрабатывается в Карелии, не укладывается в логику российского медийного законодательства. «Журналист — это человек, который связан договором с редакцией конкретного СМИ, — подчеркнул юрист в разговоре с Лениздат.Ру. — Юридически фрилансеров не бывает. Соответственно, если есть журналист, то у него есть редакция, и никаких проблем с тем, чтобы отправлять запрос от редакции, у него быть не должно».

По мнению Федора Кравченко, на данный момент закон «О СМИ» достаточно хорош, и те изменения, которые вносятся в последние годы, только портят его. Лучшим вариантом сейчас, считает юрист, будет не трогать его лишний раз — неизвестно, какие изменение претерпит инициатива по пути к принятию закона.

Проблему же с размером пошлины Федор Кравченко считает надуманной, поскольку сумма не настолько высока, чтобы остановить редакцию. К тому же, заметил юрист, выигравшей стороне взнос возвращается.

Однако с тем, что главная проблема неработающих официальных запросов — неготовность редакций вставать на защиту прав журналистов в суде, он согласен. «Возможно, это такое свойство национального менталитета, — предполагает юрист. — Ссориться не очень хотят, поскольку суд воспринимается именно как ссора». Кроме того, заметил Кравченко, суды зачастую — дело небыстрое, информация журналистам нужна сразу, а выиграв суд через полгода, они получат устаревшие и уже бесполезные сведения. «Но если пресс-служба понимает, что она может до бесконечности отфутболивать запросы и ей за это ничего не будет, естественно, она будет значительно хуже работать, — возмущается юрист. — На мой взгляд, это недальновидная практика, потому что она приводит только к ухудшению ситуации».

Частным порядком

Теоретически отправлять запрос как частное лицо журналист может и сейчас, но в таком случае ответ госструктура будет обязана предоставить уже не в недельный, а в месячный срок. Правда, некоторых это не пугает — к примеру, главный редактор «Канонера» Дмитрий Ратников давно принял решение посылать частные запросы вместо редакционных. Ответы на них, как он рассказал Лениздат.Ру, «оказываются интереснее».

Так, очень часто по итогам публикации ответов на подобные запросы, в ведомствах начинаются проверки, так как оказывается, что информация госструктурой была выдана не просто неполная, а ложная. «Нам говорят: «Мы такого не могли сообщить, есть такие-то документы», — ранее рассказывал Лениздат.Ру Дмитрий Ратников. — В итоге принимаются меры для того, чтобы граждан извещали нормальным образом вне зависимости от того, кто является автором обращения». Встречаются также ситуации, в которых на один и тот же запрос, посланный от физлица и от редакции, приходили разные ответы.

Больше гарантий

Так или иначе, Елена Пальцева надеется, что новая законодательная инициатива сможет стать стимулом для формирования судебной практики по такой категории дел. «Это закрепит права журналистов на получение информации и запрос информации, — считает юрист. — Журналист обязан по 47 статье закона «О СМИ» проверять информацию, а как он ее проверит, если он не может добиться от власти ответов, оперативно получить информацию?» Как заметила Пальцева, это не кардинальное изменение, но оно корректирует закон и дает журналисту больше гарантий для защиты своих прав при нарушении их представителями власти.

Кроме того, как рассказала юрист, исключительным правом законодательной инициативы карельские общественные организации пользуются нечасто. «Я думаю, нас должны поддержать, — считает Пальцева. — Это не политическое решение, оно просто немного подправляет закон».

Если карельский ЗакС одобрит инициативу в новой сессии (она начнется в сентябре 2015 года), законопроект направится в Госдуму. Это не первая попытка изменить условия работы запросов. Законопроект депутата петербургского ЗакСа Марины Шишкиной о праве СМИ направлять в органы власти запросы в электронном виде уже одобрен ЗакСом и внесен в Государственную думу.

Катерина Яковлева

Лениздат.Ру